Пока он говорил, его защита ослабла. Пока он рассказывал о том, как искрится обжигающее солнце в песках дюн, окружающих Аламут. Когда они уходили, была весна. Расцветали персиковые деревья во внутренних садах, а повсюду витали ароматы первых, самых ранних роз.
Поэтому я ощутил его тоску. Нормальную такую, человеческую.
Когда-то я тоже был на краю земли, думая лишь об одном. Как я вернусь домой. И я в конце концов вернулся.
— То, что вы сказали, всё меняет, — ответил ассасин на моё предупреждение и внезапно поклонился: — Раз договор расторгнут, мы свободны. И я вернусь с лучшей новостью из возможных.
Я ожидал чего угодно, от разочарования до очередного нападения, но уж точно не такого результата.
— Тогда я должен уничтожить их, — решительно заявил Хаамисун. — Чтобы они больше никому не принесли погибель. Такую смерть никто не заслуживает.
А вот это мне было по душе. И полностью совпадало с моим планом. Вот всё же разговор лучше драки. Наёмник неожиданно снял капюшон и открыл лицо. Смуглое, скуластое и худое. Щека опухла, и на ней наливался приличный синяк.
Ладно, иногда дракой и потом разговором…
— Я вам помогу, если позволите, — предложил я.
— Сочту за честь, — вновь поклонился ассасин. — Я слышал про таких, как вы. Но не думал, что когда-нибудь встречусь со Всеобщим.
Да уж, конспиратор из меня, надо признать, никудышный. Так скоро весь свет будет знать, что я универсал. Но что уж, зато синяк не у меня…
— Тогда приступим, — улыбнулся я. — И, если не возражаете, расскажите мне ещё немного про Аламут.
Глава 4
В итоге хорошо мы поговорили с Хаамисуном.
Он рассказал мне про свою семью, оказалось, что у наёмника есть любимая жена и две дочери-красавицы, не менее обожаемых. Уже почти совсем взрослые. При этом он так заинтересованно на меня посмотрел, что я поспешил перевести тему на саму крепость. Налаживать добрые отношения — это прекрасно, но не про такой союз я думал.
Аламут, как сказал мне ассасин, вообще-то, всегда был оплотом мира. Своего рода регулятором для многих стран и народов, живущих в тех местах. Мол, истинное их предназначение — следить за порядком, а заказы так, чтобы репутацию поддерживать. Ну и не все вещи можно решить по-хорошему…
В общем, он пригласил в гости и пообещал самый радушный приём. И снова про дочерей вспомнил.
Я отказываться не стал, пусть пока не собирался в столь далёкие походы.
Но мне было любопытно взглянуть на легендарный город-крепость, послушать их предания, увидеть, как живут внутри неприступных стен обычные люди. Выращивают персики и розы, воспитывают детей. И тренируются. Вот последнее было интереснее всего. Какие-то очень хитрые теневые техники.
Когда мы добрались до места, где лежали артефакты, то уже чуть не лучшими друзьями стали. Хаамисун даже слегка смущённо извинился, что напал на меня. Решил, я хочу присвоить себе их наследие.
— Пустое, — отмахнулся я. — Но всё же стоит сначала говорить, а уж потом к прочим мерам прибегать.
— Теперь уж точно буду действовать так, — серьёзно пообещал ассасин.
Тайник уже вскрыли люди Баталова, так что с этим возиться не пришлось. В небольшой нише на стене лежала бархатная подушка, а на ней три кинжала. Рядом стояла картина, которой князь прикрыл доступ.
— Чем вам помочь? — спросил я у наёмника, рассматривающего оружие словно ребёнок новогоднюю ёлку.
Несмотря на то что он собирался уничтожить эти вещи, такая долгая погоня не могла не наложить отпечаток. Да и работа была хороша. Тончайшая сталь, будто чуть светящаяся в темноте, резные рукояти, на каждой россыпь драгоценных камней.
— Прикройте защитной сетью, с остальным я сам справлюсь, — ответил Хаамисун, налюбовавшись артефактами.
Он склонился над кинжалами и что-то прошептал. Кажется, прощался.
Я быстро соорудил сферу, благо недавно занимался подобным. Второй раз это уже не заняло столько времени и сил. В памяти зафиксировались все сложные моменты, так что я просто извлёк их, как инструкции.
Вообще, память для артефактора была главным инструментом. Под рукой может не оказаться бумаг, где записаны схемы и ключевые моменты. А чем больше занимаешься этим ремеслом, тем больше накапливается материала. И всё это может пригодиться.
Так что тренировка памяти была чуть ли не основой обучения артефакторике.
Многие использовали эликсиры либо пользовались услугами менталиста для наполнения специального накопителя. Но учитель сразу мне строго запретил и то и другое. Заставлял учить стихи, языки, играть в шахматы, го и прочие игры, способствующие умственной деятельности.