В итоге я отвёл его в служебную часть музея, где располагался кабинет мастера.
Сам Хлебников, как я понял, тоже жил здесь. Через окна комнаты виднелся небольшой садик по ту сторону здания, а среди кустов блестела от мороси черепичная крыша мастерской.
Усадив переволновавшегося старика в кресло, я налил ему воды из графина. Немного успокоившись, Владимир Иванович любезно предложил кофе. Я согласился, ему явно нужно было чем-то занять руки, чтобы окончательно прийти в себя.
И уже после Хлебников заговорил довольно прохладно.
— Вы простите, ваша светлость, за мою несдержанность. Но этот… человек немало крови попортил как мне лично, так и всему научному сообществу. Не сочтите за паранойю, я в здравом уме, но уверен — покрывает его кто-то. Всё ведь с рук сошло, гадёнышу. И снова прошу прощения…
— Право, не стоит. Мой слух вы ничуть не оскорбите. Порой мерзавца иначе не назвать.
— Вот согласен. Мерзавец как есть! — с облегчением вздохнул Хлебников. — Терпеть не могу сплетни, вот только сам всё видел и слышал. Ведь он с нами тогда был.
— У той шахты?
— Да.
Экспедицию ту, оказывается, укомплектовали не только Видящим, но и эфирником. Хлебников сумел выбить неплохой бюджет и людей. Что неудивительно, ведь заполярье считалось весьма перспективным с точки зрения магического развития. Правда, направление заглохло после пропажи нескольких групп других исследователей.
Всё списали на аномалии, да и земли там дикие были, пусть сопровождали местные проводники, но гарантией это не являлось.
— Север ошибок не прощает, — глубокомысленно прокомментировал мастер, потрясая указательным пальцем.
Себе в проводники он вообще вызвал какого-то местного шамана, очень уважаемого человека, в прошлом опытного охотника. Возможно, поэтому с ними беда и не приключилась. Точнее, вернулись все.
Поход был тяжёлым, стояла поздняя весна, но тундру занесло снегом, поднялся ветер, который не стихал неделями. Едва нашли они ту шахту и поначалу даже не поняли, что опустело поселение. Забрались в первый попавшийся дом и отогревались там.
Часть людей простыла и заболела, другая просто была без сил, поэтому за помощью отправили самого молодого, то есть Андрея Клементьева, вчерашнего студента, отправленного на практику. Скорее сосланного, потому что добровольное на такие условия никто бы не согласился.
Чем эфирник не угодил в академии, никто не знал. Парень был довольно неразговорчивым и ленивым.
Долго он не возвращался, а когда пришёл, то и узнали, что людей здесь нет.
Ну а там вызвали столичных дознавателей, разбирательства и прочее. Застряли они там надолго, но хоть в более человеческих условиях. Хлебников, конечно же, возможность не упустил и излазил все окрестности.
Каким-то чудом нашёл он недалеко от входа в шахту и этот оплавленный кусок металла. Заметил блеск в лучике солнца, выглянувшего буквально на минуту. Находке обрадовались все, всё же не зря столько времени было потрачено.
— Пока мы там вечерами куковали, сволочь эта всё выспрашивала про науку да камни. Я-то думал — какой молодец, к знаниям тянется, хоть и молодой. Вместо глупостей ваших… Простите, это я не про вас, конечно.
— Ничего, — отмахнулся я. — И что дальше?
Проведя там почти месяц, вернулись в город. Хлебников занялся обиванием порогов, чтобы находку не потеряли «случайно» где-нибудь в архивах, а отдали ему. Прочие участники разошлись кто куда, помощники мастера устали ждать и тоже ушли.
Забыл он про молодого эфирника. К тому же не до него было, всё как-то разладилось. Научные работы отклоняли, появлялись какие-то дикие слухи, репутация Хлебникова постепенно стала портиться, и он никак не мог понять почему.
Пока однажды старый знакомый не рассказал, что за его спиной говорят о нём такое, отчего у мастера чуть приступ не случился. Что, мол, он давно уже сошёл с ума, занимается тёмными делишками, то есть связался с контрабандистами и подобная чушь. А источник — Клементьев.
Дальше — хуже.
Владимир Иванович, как человек честный и справедливый, сначала попытался поговорить с обидчиком. Банально выяснить, точно ли он виноват в крахе репутации.
Клементьев устроил из их встречи фарс, и в присутствии свидетелей высмеял Хлебникова, наговорив уйму глупостей, от которых ювелир так растерялся, что не посчитал нужным даже спорить. Ему казалось очевидным, что наглец врёт.
Но безобразная сцена наутро появилась во всех газетах. И представлено всё было, как можно догадаться, вовсе не так.