Я его нетерпеливость мог понять, но влезать в высокую политику, хоть и торговую, но там всё взаимосвязано уже было, не желал совсем.
— Понял, — сокрушённо вздохнул он. — Всё сам, опять всё сам.
Я изогнул вторую бровь. Только что горячо меня убеждал, что всё благодаря мне. Жаныч предпочёл проигнорировать мои брови и сделал вид, что занят десертом.
Но хоть не продолжил эту скользкую тему, и то хорошо.
— Не мог же я не попытаться, — улыбнулся он и подмигнул мне. — Кстати… И на этот раз действительно кстати, сейчас в столице проходит выставка ювелирных поделок. Изделий, простите, — он закатил глаза, обращаясь явно не ко мне. — Предметов искусства. Возможно, тебе стоит её посетить. Правда, получить доступ непросто, и в этом я не помощник.
— Интересно, — кивнул я. — Пожалуй, наведаюсь.
— Ну конечно, с твоими-то связями, — не удержался от доброй подколки он. — Могу порекомендовать компанию. Весьма полезную.
— Полезную?
— Специалиста своего могу одолжить, чтобы ты понять мог, что там действительно стоящее «изделие», а что дешёвка.
— Весьма любезно с твоей стороны, — подозрительно прищурился на него я.
— Ну ладно, ладно. Раскусил. Просто она мне уже все уши прожужжала, как хочет туда попасть.
— Она? — усмехнулся я понимающе.
— Одна моя знакомая.
Я продолжал просто смотреть на него.
— Ладно, невеста моя, ты всю душу вынешь же! — Батист принялся обмахиваться салфеткой, немного покраснев. — Но, правда, специалист по драгоценным камням, клянусь. Талант редчайший на самом деле. Лучше всех разбирается из всех, кого я знаю. К моему сожалению. А уж поверь, в этой сфере у меня знакомств много. В ювелиры ей нельзя, там сложная история…
— Сложная история? — невозмутимо переспросил я, но таким тоном, что купец торопливо заговорил.
— Ничего противозаконного! Я бы не посмел тебя просить привести преступницу на такое мероприятие. Клянусь, Саша, — он даже побледнел. — Грустная история, на самом деле. И, скорее всего, ты откажешься.
— Слушаю, — я подозвал официанта и заказал ещё кофе.
Глава 8
В течение нашего разговора, а точнее исповеди Батиста, я убедился, что мне не показалось. У Фёдора Жановича всё же было благородное сердце, как бы они его ни скрывал.
И страсти в этом сердце кипели такие, о которых никто и подумать не мог.
Жаныч не был наивен в деловых вопросах, но вот в области чувств присутствовало ощутимое влияние хрупкой матушки-француженки. Воспитывала она в сыне лишь самое хорошее по отношению к женщинам. На чём парень в своё время погорел не раз и не два.
Но в этот раз всё было иначе.
Девушка пришла к нему в лавку. Причина визита вполне обыденная и понятная — продать ценную вещь. Вещью той оказалось ожерелье не очень дорогое, но изящное.
Батист, как всегда, выгоду не упустил, всё проверил и взял украшение. Девушка не торговалась и даже не пыталась заигрывать, чтобы получить лучшую цену. О чём Жаныч не забыл упомянуть, потому что удивился. Он уже давно привык, что посетительницы лавки никакого романтического интереса не испытывают, когда оказывают ему знаки внимания. Научился на своих ошибках.
— Вот знаешь, Александр, — доверительно сказал он мне, расчувствовавшись и взяв ещё один десерт. — Как говорят? Глаза, как у грустной лани? Вот такие у неё и были. Я сразу почувствовал — она в какой-то беде.
Ничего он, конечно же, сразу не почувствовал. Судя по тому, что познакомиться решил только после пятого визита. Да и то не самым традиционным способом.
— Дурак я, не то слово! Пригрозил, что сдам жандармам. Мол явно же ворованное мне приносит. Честно, вот не знаю, что на меня нашло. Хотел позвать в парк погулять, а выпалил такое… — искренне раскаивался парень.
Но в итоге это и помогло. Девушка разрыдалась и вывалила на него всю свою историю от страха. Долго они сидели у него в кабинете, пока она выговаривалась, а он отпаивал её травяным чаем.
Историю он мне поведал лишь после клятвы силой, что никогда и никому я не стану говорить об этом без её разрешения. Он очень хотел, чтобы невеста осуществила одну из мечт и попала на выставку, доступную лишь для аристократов. И тех, кого они пригласят с собой. А за такое приглашение отвечал репутацией я в этом случае.
Пусть меня мало волновала репутация, но всё же незнакомку приводить было неразумно.
— Бедовая она, невезучая, — вопреки словам улыбался он, говоря о возлюбленной. — С самого детства бедовая. Вот как ты везучий, так она бедовая.
— Я?
— Тёзка она твоя.
Александра. Так её звали. Александра Семёновна Градская.