Вдруг девушка до сих пор бродит среди миров?
— С этим придётся обождать, — покачал я головой. — Мне жаль, что так случилось. Но не кажется ли вам, что времени уже прошло слишком много?
Была ли вообще девушка…
— Мы будем хранить память, — упрямо повторил Хаамисун. — Это наш долг.
Больше спорить я не стал, бесполезно. Одно дело примирить двух упрямцев, другое — целые века ненависти. Если всё сложится удачно, то отправится ассасин домой и больше не встретит джиннов. Не заметил у них желания вернуться в наш мир.
Да и с клятвами нужно что-то придумать. Не дело это, держать при себе людей и созданий на основании лишь данного слова. Пусть сказанного от души, но всё же.
— А вам известно о Гончих? — перевёл я тему на более приятную, если можно так сказать.
— Увы, господин, такие вещи мне недоступны. Возможно, в библиотеке Аламута хранится знание, но утверждать я не могу.
Да и я на такое путешествие точно не готов. Ладно, была у меня на примете ещё одна библиотека. Туда я и решил отправиться после ужина. И столкнулся с проблемой.
Брать с собой ассасина в тайное императорское хранилище мне показалось чересчур вызывающим. Даже если бы он смог пройти со мной по пропуску, то Баталов бы пришёл в бешенство. И так уже намекал, чтобы я там не шастал, как у себя дома.
Поэтому с Хаамисуном пришлось расстаться на один вечер. Точнее, оставить его в автомобиле рядом местом входа, только на это он согласился.
Особых надежд я не испытывал, потому как даже голем пришёл в замешательство от ключевых слов и фраз, что я ему назвал. Террамор долго стоял без движения, выискивая в необъятной памяти что-то похожее.
— Я затрудняюсь, мастер, — пророкотал он в итоге. — Если взять тему охоты, то сказаний в этой сфере множество. Самое близкое — это Дикая охота, там использовались загонщики. Но упоминания гончих в текстах нет, лишь псов без породы. Если бы вы описали внешность…
— Если бы я сам знал, — вздохнул я. — Давайте начнём с Дикой охоты, а там, возможно, я смогу конкретизировать. И про джиннов, будьте добры.
Единственные, от кого я услышал о Гончих, были элементали.
Пока голем искал необходимое, я походил мимо книжных стеллажей. Уходящие вверх и вдаль, они впечатляли. Отыскать здесь что-то самостоятельно — просто нереально. И сколько же знаний…
С охапкой книг я отправился в комнату для чтения.
И к моему немалому удивлению там уже был посетитель. Точнее, посетительница.
— Вы? — уставились на меня чёрные глаза тёмной.
— Мария Алексеевна, — учтиво поклонился я.
Повисло слегка неловкое молчание. Ясно, что Зотовой допуск дал тоже Баталов, учитывая их отношения, неудивительно. Девушка быстро то же поняла и про меня.
— Готовитесь к занятию? — неожиданно хором спросили мы друг друга, оценив корешки книг.
И дружно расхохотались.
Да уж, встретиться здесь было весьма неожиданно. Её чтение тоже не совсем соответствовало озвученному предположению. Благо это были не женские романы, но труды по истории северных земель явно не вписывались в программу тёмной кафедры.
— Я вам не помешаю? — указал я на соседний стол, что был свободен.
— Ничуть, ваша светлость. Надеюсь, как и я вам.
— Что вы, мне будет очень приятно ваше общество, — ответил я, усаживаясь.
И ни капли не польстил, в компании красивой девушки всегда приятнее проводить изыскания. Зотова смутилась и тоже вполне искренне. Неужели ей никто комплиментов не говорит? Несправедливо, хоть и объяснимо. Тёмных все боятся.
— Скажите, это же вы поработали над големом, верно? — спросила она, забавно прикусывая губу.
Любопытство взяло вверх над манерами, и мне это понравилось.
— Верно.
— Это хорошо, — улыбнулась она. — Мне никогда не нравилось, как с ним обращаются. Спасибо.
— Всегда к вашим услугам, Мария Алексеевна.
Девушка резко переключилась на книгу, я усмехнулся и тоже взялся за чтение. Видимо, я хмурился, перелистывая страницы, потому что услышал робкое:
— Вам помочь?
Я оторвался от весьма занудного труда по строению элементалей, никакого отношения к реальности не имеющего, и вопросительно взглянул на девушку.
— Вы разбираетесь в джиннах?
— Вообще-то, разбираюсь, и неплохо, — чуть вскинула она подбородок.
— Простите, не хотел вас задеть. Просто удивился.
— И вы простите, ваша светлость…