Чёрт с ним, заживлю. Главное — выстоять. Секунду, минуту, час…
— Хра-а-а, — прохрипело откуда-то.
Непонятно, кто из нас произнёс этот звук. Вроде не я… Но всё закончилось.
И я даже остался с целыми штанами. Почему-то на это в первую очередь я проверил. Карман не прожгло насквозь. Ну хоть переодеваться не нужно.
— Хра-а-а, — повторил Клементьев, всё же это был он.
— Андрей Савельевич? — я скорее хотел убедиться в способности говорить, чем привлечь его внимание.
И моя речь пока оставляла желать лучшего. Я вытер губы от крови и взглянул на мужчину. Внешне ничего не поменялось. Да и не могло — такое не откатить назад, пожирающая тёмная сила не даёт шансов вернуть всё как было.
Но что-то всё же было иначе.
Глаза. В них я увидел смесь удивления, страха и… облегчения, пожалуй.
— Кто вы? — в который раз спросил он, еле совладав с голосом.
— Александр Лукич, — в который раз ответил я. — А вот теперь не помешает выпить кофе.
Благо такое простое предложение вернуло его к жизни. Клементьев поднялся, позвал племянницу и попросил принести напитки. Ему явно сейчас было очень нужно было заняться чем-то обыденным и понятным.
Я в это время достал из кармана горячий от магии обсидиан. Отчаяние.
И пока хозяин и девушка суетились, сначала убирая с журнального столика, а затем и накрывая его, я откровенно, как говорят в приличных обществах, пребывал в крайней степени изумления. Был ошарашен, в общем.
Я не применял силу, а забрал её. И не магию носителя, а совсем другую. Клементьев точно не был дуалистом, но его переполняло отчаяние. Такой концентрат, что словно стал вторым аспектом. Все эти годы он собирал отчаяние по крупицам и бережно хранил, все усиливая и усиливая.
Либо я совершил какое-то великое научное открытие, либо…
Либо чудеса просто случаются.
То есть и так это работает? Под завязку напитанный обсидиан говорил именно об этом.
— Александр Лукич, прошу, — отвлёк меня от мыслей хозяин, измученно улыбаясь и указывая на чашку, от которой исходил пар и аромат.
Девушка ушла, а мы долго молчали, неторопливо попивая кофе.
— Я должен извиниться, — первым нарушил тишину Клементьев. — Я многое должен сделать, но сначала — извиниться. Перед многими людьми. Если позволите, сначала я сделаю это, постараюсь исправить сделанное. А потом забирайте. Это возможно?
Сколько меня уже причисляют к тайной службе… За Баталова отлично работают и другие, впору самому удостоверение у него просить, ему и делать ничего не придётся. Подумав об этом, я улыбнулся. Роману Степановичу это точно понравилось бы.
— Это возможно, — кивнул я.
Да к чёрту что-то объяснять. Сам он выбрал свой путь, никаких проклятий, ментальных воздействий и подобного не было. Пусть думает, что за ним пришли. Собственно, я и пришёл.
— И начну с самого начала. Сегодня же отправлюсь к Владимиру Ивановичу.
— Может, не стоит…
Хлебникова стоит хотя бы предупредить. Его боль не утихла, вздумает, что снова измываться явился.
— Надаёт по роже — и будет прав! Пусть. Но я должен, понимаете? Обязан это сделать. Иначе… Всё вернётся, — он понизил голос, и в его тоне появились нотки страха.
Я понимал. Ему и угрожать не надо было ничем. Сняв весь этот огромный слой заблуждений, я открыл и правда страшное. Если его не исправить, точнее не попытаться исправить, то не останется больше ничего.
— И я всем расскажу, что… врал, — это ему уже далось сложнее. — Что опорочил имя человека просто из… собственной злобы. Хуже мне уже не будет.
— Будет лучше.
Тяжело, очень тяжело. Но лучше, в этом я был уверен.
— Но всё же прежде чем нанести визит, лучше это согласовать.
— Он откажет, — помотал головой Клементьев. — И его можно понять. Прошу меня извинить, — решительно поднялся Андрей Савельевич. — Но мне пора. Оставьте адрес, куда мне следует явиться. Клянусь силой, я прибуду, как только закончу с этими делами.
Такой шутки Баталов явно не поймёт… С чем он заявится? Я подлец, сажайте меня? Боюсь, глава тайной канцелярии не оценит.
— Просто позвоните, — я быстро написал свой номер на первой попавшейся бумажке. — И я вас всё сопровожу к Владимиру Ивановичу.
— Как пожелаете, — он пожал плечами. — Отправляемся?
— Отправляемся…
Хлебникова предупреждать я всё же не стал. Да как такое сообщить? Мастер от одного упоминания имени приходил в такое состояние, что хоть лекарей вызывай. Так что я решил сгладить встречу своим присутствием. И уговорил Клементьева подождать, пока я переговорю с Владимиром Ивановичем.