— Что-то не так? — тут же услышала взволнованный голос мальчишки.
— Я что сказала? — Габи не любила врать, но расстраивать друзей отсутствием улучшений не хотела.
Натан потянул друга чуть в сторону, усаживая и давая понять, что не стоит настаивать на ответе. Чуть посопев, Артур унял свою тревогу, решив, что мастер не стала бы умалчивать проблемы, и погрузился в медитативное состояния. Они не стали выходить на улицу, решив что полуденное солнце лучше переждать под крышей. Да и храмы строились на местах силы, и парни надеялись, что приток энергии поможет не только подруге быстрее поправиться, но и им в познании себя. Габриэла, недолго понаблюдав за учениками, решила тоже помедитировать и, неожиданно для себя, погрузилась в очень странный и пугающий сон.
Глава 16
За два года спокойной жизни, которые подарил Габриэле глава школы, девушка расслабилась. Ей уже казалось, что покой и мир, в её жизни будет всегда. А с умиротворением и безмятежностью в голове, пришла расслабленность тела. Нет, оно всё так же оставалось полным сил и натренированным, но теперь стало требовать обычного отдыха, будто возмещая все за годы обучения. Несколько дней в пути и бессонных ночей привели к тому, что она провалилась в сон. Сны… Габи перестала видеть сны после того, как отец продал её, и сейчас, она не сразу поняла, что уснула. Тело просто решило за нее и выключило сознание, погружая в кромешную темноту. Оглядываясь по сторонам и чувствуя себя беспомощной, Габи пыталась понять, где она оказалась, но сила не слушалась и рассмотреть что-либо оказалось невозможно.
Вокруг же явно что-то происходило и девушка буквально продиралась сквозь черное марево, как сквозь толщу воды. Не сразу поняла что появился шум, похожий на отдалённый гул водопада. Он был настолько тихим, что Габи сперва не осознавала, что слышит какие-то звуки. Затем они стали более явными, понятными, но разрозненными и суматошными, которые невозможно было разобрать. Девушка прислушивалась, стараясь разобрать хоть что-то, но тьма застилала глаза и заливала уши, казалось, просачиваясь сквозь поры. После долгих упорных усилий, она смогла вырваться из тьмы и у неё перехватило дыхание от увиденного.
Габи стояла на какой-то возвышенности в эпицентре сражения или, правильнее сказать, бойни. Вокруг умирали воины и обычные жители разрываемые на части жуткими тварями. Город полыхал пожарами, небо потемнело от дыма и по низким чёрным тучам плясали отсветы пожаров, словно кровь рекой текла и по небесам. Со всех сторон слышались стоны, предсмертные хрипы и крики умирающих, перепуганных людей, рычание и вой тварей, звон металла. От столь резкой перемены реальности девушка ошеломлённо оглядывалась по сторонам. Гнилостные, удушающие эманации скверны захлестнули всё вокруг, не давая вздохнуть. “Прорыв”, — заметалась мысль, но была откинута, как ошибочная. Стоило разобраться, что происходит. Не замечаемая тварями, девушка оглядывалась по сторонам: это был крупный город и она никак не могла взять в толк, как заклинатели позволили тварям бездны дойти до него. У неё зародилось подозрение, перерастаемое в уверенность, что нападение спланировали. Но ведь это невозможно?
Почувствовав эпицентр скопления темной энергии, она, напряжённо оглядываясь по сторонам, поспешила туда, ей нужно было понять что тут происходит и кто привёл тварей. Шаг за шагом оскальзываясь на мокрой от крови дороге, она прорубалась к нужному ей месту. Руки скользили по мокрым от крови эфесам клинков, с ног до головы перепачканная чужой кровью, она сейчас сама была похожа на тварь бездны. Волосы собранные в хвост давно растрепались и висели мокрыми сосульками, но девушке не было дела до того, как она выглядит, у неё была цель, и отчего-то ей казалось, что узнать правду жизненно необходимо.
Белые, сияющие одеяния высокого мужчины ярким пятном выделялись в этом хаосе разрушений и смерти, казалось, что к ним не прилипает грязь и скверна. Он был похож на ангела возмездия или на проклятого ангела мести. Светлые волосы крупными локонами спадали ему до плеч, привлекая внимание к ним. Его руки были пусты, он не участвовал в сражении, но именно он фонил скверной так, будто сам был её источником. Твари ластились к нему, словно домашние кошки и обступали кольцом, не подпуская никого к своему хозяину. Габи как не пыталась, не могла узнать шедшего мужчину в дорогих одеяниях. Во сне почему-то она не могла говорить, прям как в детстве из открытого рта не вырывалось ни звука. Окликнуть проклятое бедствие не получалось, а Габи было очень важно увидеть лицо мужчины, ей казалось что это жизненно необходимо.