То есть, уже ведомо.
Неожиданное милосердие со стороны Хуо — отдать мальчика в орден Полудня. Хотя, их связи всем известны, и логично, что они не пожелали совсем списывать ребёнка со счетов — даже сейчас, после невесть какого количества срывов и одного уничтожения ауры, мальчишка поражал своим могуществом, да и с умом у него было всё в порядке…
Впрочем, за что-то Полдень выгнал его. Что могло произойти?..
Вздохнув, Не Зовут осторожно отложила лопату, благо дальше нужно было работать кистью и руками. Она посмотрела на Большого и Длинного Меча, отметив его волнение, и сказала тихо:
— Полагаю, мне приходилось слышать подобную историю полторы декады назад или около. Это… касалось одной почтенной женщины, которая могла бы ассоциироваться с числом пятнадцать и знаком огня. Знакомо ли это?
— Да, — ответил он едва слышно, в том числе и на неозвученный вопрос. — Но она… Моя мать не была… Все разговоры о ней…
Не Зовут искоса наблюдала за ним, отмечая, что речь ещё не совсем восстановилась после приступа, и эмоции идут вразнос. Ох, не вовремя же принесло этих полуденных птиц! И ведь не выкинешь их просто так, будь прокляты традиции духовного братства. Зависит, конечно, от того, при каких обстоятельствах Большой Меч оставил орден. Но даже при самых худших раскладах они считаются, к сожалению, членами семьи. Со всеми вытекающими сложностями.
— Я знаю, что всё, что о ней рассказывали, ложь.
— Не всё, — заметил он тихо, — она никогда не пыталась сделать меня сильнее, не привораживала отца. Но она правда солгала, чтобы стать наложницей. Она сожалела об этом. Она сказала мне на прощание, что она… просто хотела стать чем-то большим. Стать лучше. Но всё обернулось вот так.
О.
Это… действительно многое объясняет.
Особенно учитывая, при каких обстоятельствах они, скорее всего, попрощались.
— С моей точки зрения, она не сделала ничего, что было бы достойно наказания, — сказала Не Зовут спокойно. — Правила старших семей порой абсурдны и бесчеловечны, вот что я думаю об этом. Я…
Она помедлила, взвешивая вероятности и прикидывая, как лучше поступить. На доверие принято отвечать доверием, по крайней мере, до определённого предела. Опять же, Большой Меч не относится к сплетникам. Потому…
— ..В те времена, когда случилась упомянутая тобой история, меня ассоциировали в одном из гаремов с номером девять. Твоя почтенная мать пыталась написать мне, но на тот момент, когда я прочла письмо, у меня уже не было возможности ни во что вмешаться. Возможно, она упоминала меня.
Глаза Большого Меча расширились: пусть Не Зовут и не вдавалась слишком сильно в подробности, его ума и знаний должно хватить, чтобы составить картину.
И да, осознание отразилось на его лице. Изумлённо выдохнув, он дёрнулся, как будто собирался упасть в поклоне, и — нет, пожалуйста, обойдёмся без этого.
— Эти времена давно остались в прошлом. Меня больше не зовут девятой женой; меня больше никак не зовут. Надеюсь, ты сможешь это уважать.
Он моргнул и медленно кивнул, явно шокированный. Они немного помолчали.
— Хорошо. Тогда объясни мне, что случилось в Полудне и почему ты так безудержно счастлив снова встретиться с братьями и невестой?
Он сглотнул.
— Я совершил преступление, за это меня изгнали из ордена.
— Вот как. Ну да, по тебе сразу заметно, что ты — прирождённый преступник, склонный нарушать правила…
— Мы все хотим быть лучше. Чем-то большим. Но получается, как получается.
— Ну да. И могу ли я узнать, что же именно ты натворил?
— Я… украл тайный свиток, дарующий невиданное могущество.
Не Зовут приподняла брови, всем своим видом выражая вежливое сомнение. У неё были на то все основания: большей чуши ей, пожалуй, не приходилось слышать уже давненько — а ведь она имеет удовольствие наблюдать вечерние беседы Кухарки Хэн и Монаха-Паникёра, что поднимает планку довольно высоко.
— Ты украл тайный свиток, дарующий могущество.
— Да… Великое достояние нашего ордена. Это очень серьёзное преступление, потому логично, что мою энергетическую систему покорёжили и меня изгнали.
— Мгм. Знаешь, когда ты говорил о преступлении, я представляла себе, возможно, нарушение приказа. Или субординации. Или инцидент на охоте. Что-то в этих пределах, я легко могу представить. Но украсть какой-то очередной сомнительный артефакт, якобы дарующий силу? Извини, не верю.
— Но это то, что случилось, — Большой Меч напрягся и явно пытался отгородиться, в том числе ментально.