Она проиграла битву, но не войну, в конце концов (и да, надо всё же меньне читать этой заумной мутотени на ночь).
И она бы никогда не призналась, что начала получать от этой игры удовольствие. И каждый вечер придумывать, как бы таки заставить наглую монашескую задницу хорошенько поработать.
*
Он никогда бы не признался, что начинает получать от этой игры удовольствие.
Но факты налицо, и тут он должен был отдать маленькой нахальной букашке, которую он мог раздавить одним пальцем, должное: он ждал каждого нового раунда с предвкушением. И научился ценить эти развлечения.
..Он даже заменил её дурацкие книги на правильные. Просто так, ради эксперимента, чтобы посмотреть, что из этого в итоге может получиться…
..Потому что никто не мог бы сказать, что он не унаследовал фамильное чувство юмора.
Монах-Паникёр восседал на большом разлапистом орехе в самом глубине их сада, наслаждаясь током древесных энергий. Сознание его, сделав привычный круг по городу и проверив все важные точки (и всех нужных людей), теперь снова вернулось на кухню, где лиса “тренировала стойкость с помощью лука”.
Он улыбнулся и отправил в рот ещё один пельмешек — идеально приготовленный, кстати сказать… Нет, разумеется, он не был настоящим ценителем — не после того, как всё детство питался объедками для собак. И всё же, каким-то образом, стряпня этой Хэн несла с собой тот особенный привкус, что оставался в его рту после визитов сестры и стал самым тёплым воспоминанием о его детстве. Дело ли во вкусе или в чём-то другом, но… Она была загадкой, которую он собирался разгадать.
Но не прямо сейчас.
Прямо сейчас нет времени — когда прошлое их так называемого “Главы Ордена” вот-вот постучится в дверь.
Он довольно улыбнулся: надо признать, на это будет интересно посмотреть. И это отдельное чудо, не так ли?
С тех пор, как он вступил в этот смешной орден, ему ни разу не было по-настоящему скучно.
**
— ..Кто-то стучится в дверь, — сказала Яо Милэ, дёрнул лисьим ухом.
Кухарка Хэн тут же напряглась. Она заметила, что Хо-Хо сделал то же самое, и расслабилась немного: она не одна тут такая, кто боялся открывать дверь, кто знал, что свои не стучат.
Она понимала умом, что никому не придёт в голову искать её здесь, но всё же…
— Почему бы тебе не открыть, милая?
Лисица довольно подхватилась на ноги. Хо-Хо проводил её мечтательным взглядом, и Кухарка Хэн могла ему только посочувствовать: прости, малыш, но мы с тобой — не те герои, которые получают от жизни приз. Яо Милэ, прекрасная и возвышенная, достанется красивому герою, так это бывает.
Сама лисица, с другой стороны… Она была поразительно милой девушкой, пока не начинала всё вокруг сжигать. И бороться за права лисиц. Но это их собственный демон, ладно? И свои демоны, накормленные, они порой лучше чужих божков бывают!..
Кстати, о чужих: Хэн не то чтобы совсем не доверяла лисичке и её суждениям, знала, что от всяких проходимцев та родной орден защитит. Но Яо была иногда слишком… прямолинейной девушкой, потому неплохо было бы послушать, что там вообще за пришлые и чего они хотят… Хэн приоткрыла окно, чтобы всё слышать.
— …И что вам, простите, от него нужно? — у Яо Милэ был тот самый особенный голос, который она приберегала для людей, от которых её тошнит.
— Я не буду разговаривать с демоном. Я изгоняю тебя!
О как.
— Сами изгоняйтесь, это мой дом, между прочим! И засунь себе свой меч подальше, культиватор: ты не можешь просто так нападать на лис! У нас есть права!
— Права? У демонов? Смешно.
— О, так ты у нас знаешь лучше Императора, да? Давай, признай это!
Другой голос, женский:
— О, молодая госпожа, вам не стоит так злиться! Эти скромные путники пришли с миром, мы всего лишь хотим поговорить с Большим и Длинным Мечом.
— И что же вам от него надо? Говорите со мной! Я — его друг!
Тишина.
— О, это весьма деликатная тема, потому что я — его невеста.
Ну твоего же гуя.
— Мы с его братьями по оружию пришли встретиться с ним и сказать, что прощаем его!
Кухарка Хэн медленно повернулась к застывшему Хо-Хо.
— Это не очень хорошо, да? — спросил он тихо.
Кухарка Хэн хмыкнула.
— Значит так, — сказала она, — быстро шли вестников-птичек к господину Тануки, сообщи, что у нас тут ситуация.