— Я не очень хороший друг, — сказал он, и это навсегда осталось самой глупой ложью, которую Большой Меч от него слышал. — Учитель хочет, чтобы преуспел и возвысился только один из вас. Я хочу сказать, чтобы между нами не было недопонимания: я пойду за тем, кто выиграет.
— Хорошо? — Большой Меч и сам знал, что у него получилось вопросительно.
Кленовый Клинок покачал головой с грустной улыбкой.
— Ты всё ещё не понимаешь, да? Ты умный. Перестань прятать голову в песок и прими правду: ничто не будет, как раньше.
С этими словами он ушёл, оставив Большого Меча с тяжестью на сердце.
Но Большой Меч не понимал, потому что очень, очень не хотел понимать.
Он говорил себе, что всё хорошо. Он говорил себе, что ничего не изменится.
После он думал, что Кин-и, признанный циник и расчетливый интриган по версии всех сплетников, был единственным из них, кто хотя бы попытался. Что-то сказать, что-то сделать, быть честным… Все остальные, начиная от Лихуа и заканчивая самим Большим Мечом, просто прятали голову в песок.
А потом буря грянула.
Она пришла в форме звука тревоги, разбудившего их посреди ночи, и криков “украден!”, “он украден!”, “впервые за столетие!”. Внизу, в комнате для тренировок, что-то грохотало и выло.
Они с Кин-и столкнулись в коридоре, глядя друг на друга одинаково недоумённо, и сбежали вниз, посмотреть, что происходит.
Посреди комнаты для тренировок сидел Хун-и, с широко раскрытыми глазами и выражением шока и отчаяния на лице. Он держал в руках вопящий, источающий волны энергии свиток.
— Как его заткнуть? Почему?.. — бормотал он. — Заберите его…
— Забрать? Ну-ну. Что ты натворил, идиот? — рявкнул Кин-и. — Сейчас полордена сбежится сюда, и я не собираюсь тонуть вместе с тобой. Зачем ты вообще это сделал?
— Я не знаю! Я просто хотел стать лучше!..
…
И обстоятельства были другими, слова были немного иными, но этот тон голоса, эта дрожь и отчаяние были знакомы Большому Мечу.
Очень хорошо знакомы.
И ему на миг показалось, что это не свиток с тайными техниками ордена, нет, это красивый флакончик, отделанный нежно-розовыми сливовыми узорами.
И он сделал то, что не смог сделать тогда — потянулся и выхватил его из чужих рук.
— Ты что творишь?!
Большой Меч сглотнул, повернулся к Кленовому Клинку и тихо сказал:
— Сделай то, что обещал.
После он вышел на порог встречать учителя, чтобы признаться ему в своём злодеянии.
…
Как Большой и Длинный Меч уже понял к тому моменту, свиток был своего рода испытанием на пути к принятию во внутренний круг. Каждому новому поколению испытуемых сообщали о существовании свитка, чтобы исключить из ордена жадных до силы воров.
..По крайней мере, так оно было в теории.
Большого и Длинного Меча, разумеется, приговорили к изгнанию. Его меч разбили, меридианы покорёжили.
Лихуа была безутешна.
Хун-и избегал его.
Кин-и выполнил своё обещание и остался с победителем.
Только на прощание Хун-и решился встретиться и поговорить с Большим и Длинным Мечом. Именно тогда он пообещал, что однажды, став старшим учеником, он вернёт Большого Меча обратно и исцелит его культивацию.
Большой Меч принял это обещание, потому что знал, что так другу станет легче.
Но правда в том, что уже тогда он знал, что не собирается возвращаться.
10
*
На сей раз Большой и Длинный Меч сумел вернуться в настоящее самостоятельно.
Он обвёл взглядом своих друзей и остановился на Ослепительном Свете.
— У меня есть орден, за который я в ответе, — сказал он тихо, — есть судьба, которую я выбрал. Мне нет дороги назад, да и не хочу я туда возвращаться. Ничто уже не будет, как прежде, потому что я уже другой.
Он вдохнул и выдохнул, успокаивая себя.
— ..Я стал лучше.
Глаза Хун-и расширились. Он сглотнул и наконец замолчал.
— Как ты можешь?! — Лихуа действительно, казалось, хотела плакать. — Мы были так счастливы, что ты вернёшься… Я была…
— Ан Лихуа… — он запнулся и напомнил себе, что эту связь надо вырвать с корнем, и у них больше нет права называть друг друга теми именами. — Леди Солнечный Луч, ты не трофей, чтобы быть подаренной и переходить из рук в руки. Я никогда не стал бы тебе хорошим мужем, даже тогда. Теперь — подавно.