Но, вот затеплились огоньки толстых чёрных свечей, в изобилии расставленных по периметру святилища и на маленьком алтаре. В глазах присутствующих заметались отблески колдовского пламени, пляшущего на свечных фитилях.
На маленькую медную жаровню, стоявшую около алтаря, Ануэн кинула первые щепотки травяной ароматической смеси.
В воздухе поплыл пряный горьковатый запах, от которого начала немного кружиться голова и где-то на границе восприятия я вдруг с удивлением различил крики тропических птиц, словно джунгли дикого Юга подступили прямо к стенам нашего святилища.
Горничные, поставив принесённые корзинки рядом с алтарём, взяли барабаны-джембе и заняли места на невысоком подиуме, где оставалось место для ещё одного барабанщика.
Но, придется обойтись пока двумя. Девушки-горничные, кстати, для участия в ритуале облачились в чёрные трико, выгодно подчёркивавшие все достоинства их молодых тел.
— Так, пора позвать моих помощниц, хе-хе, — в моём мозгу раздалась скрипучая мысль Эшу Опина.
— Каких помощниц? — поинтересовался я.
— Смотри на музыкантов, — транслировал свою мысль ориша.
Я перевёл взгляд на подиум, и фигуры девчонок с барабанами. Вдруг, одна из них вздрогнула, глаза её, немного потерянные и наполненные сомнениями одномоментно стали живыми, шалыми и бесшабашно-весёлыми. Руки девушки начали выстукивать сложный ритм по туго натянутой коже барабана, стоящего перед ней. Рокот барабана становился всё громче, и уже через минуту вздрогнула и разительно преобразилась вторая девушка.
И её барабан ожил. Два ритмических рисунка переплелись и наполнили помещение гипнотическим гулом.
Ануэн, чьё лицо закрывала маска, символизирующая её ориша, Эшу Исери, начала медленное движение вокруг Митана, разрисованного мистическими пиктограммами и символами столба, по которому духи спускаются в мир людей.
И, по мере ускорения упругого ритма барабанов, её танец тоже набирал темп, движения становились всё более рваными и пугающими.
Атмосфера древнего, дикого колдовства сгустилась в помещении, наполненном дымом дурманящих травяных смесей, уносящих рассудок в иные пространства.
К танцу подруги присоединились оба наших юных леопарда. Они начали прыгать и кружиться вокруг танцующей мамбо, причём, движения этой троицы странным образом сплетались в единый, сложный, наполненный первобытной мистикой, рисунок.
Ануэн вдруг упала на колени перед Митаном, а с обеих сторон разлеглись леопарды.
— Мсери, хиджо Ошоси! Тирар ми эстар, знфермо вида эн ми!! — глухим и страшным голосом Ануэн выкрикнула странные слова на языке, чуждом для этого мира.
И именно в этот момент я перерезал горло жертвенного петуха, обильно окропив его кровью алтарь.
Пламя свечей в испуге моргнуло, словно стараясь спрятаться от произнесённых мамбо слов.
Глаза Ануэн, сверкавшие сквозь прорези маски, стали обсидианово-чёрными, блестящими нездешней энергией и силой.
Вокруг её ладоней медленно занималось золотистое свечение, с каждой секундой становящееся ярче.
Это её ориша, Эшу Исери, излечивающий болезни, полностью овладел её телом.
К этому времени баронесса Гленис давно уже лежала навзничь на толстой циновке, сплетённой из речного тростника.
Она находилась в глубоком трансе, и рассудок её сейчас путешествовал по волшебным мирам, путь в которые ей на некоторое время открыли милостивые духи.
Пружинистой, приплясывающей походкой, ведомая ритмичными звуками обезумевших барабонов Ануэн приблизилась к лежащей Гленис.
Вслед за Ануэн, подобные двум невесомым серым теням предрассветной саванны, мягко стелились по полу Мря и Мао.
Сейчас они ничем не напоминали забавных котят. Сейчас это были хищники. Хищники опасные и беспощадные. Хищники, вышедшие на охоту.
Ануэн опустилась на колени около ложа Гленис.
Взгляд её прошёлся вдоль расслабленного тела баронессы, сначала от лица к ступням, потом поднялся обратно и зафиксировался на животе распростёртой на циновках женщины.
Леопарды издали тихое рычание. Они к чему-то готовились, не отрывая настороженных взглядов от рук Ануэн, светящихся ровным золотистым светом.
Ануэн же медленно, почти торжественно, возложила свои золотые ладони на живот Гленис,тело которой ощутимо вздрогнуло от этого прикосновения. Несколько минут ничего не происходило.
Но вот по телу Гленис прокатилась волна. Это непроизвольно сокращались мышцы.
Я осмотрел её ещё раз. Всё было нормально. В сомкнутых челюстях матери была зажата толстенькая палочка из прочной древесины, на случай возникновения судорог.