Второй трон по правую сторону от него пустовал. От тронных кресел вниз вела лестница к двум параллельно выстроенным рядам схожих, но менее вычурных кресел в форме загнутой внутрь дуги. В одном ряду было по семь кресел. Тринадцать из них занимали люди в черных мантиях. Лица некоторых из них скрывали маски схожие с теми, что носили некогда былые Пожиратели смерти.
Все взгляды были обращены на новоприбывших. Как только взор юноши на троне пал на девушку, в его холодных глазах заблестел хитрый огонёк. И он довольно произнес:
— Неужто все-таки решила пойти по стопам своего отца, Пэнси?
Они прошли вглубь, и мистер Паркинсон, поклонившись своему новому повелителю, занял своё место на одном из сидений. Тогда как Пэнси осталась стоять в центре зала.
— Так и есть. — Она почтительно склонила перед ним голову. — Мне нечего делать с моей матерью в Милане. Но, должна признаться, помимо этого, моему решению поспособствовал один интересный случай... Который, как мне кажется, может вас весьма заинтересовать.
Пэнси растянула губы в лукавой ухмылке. На входе ей попалась на глаза знакомая женщина. На одном из кресел сидела Нарцисса Малфой. Ее глаза не выражали никакой заинтересованности в происходящем. В них читалось лишь смирение.
Насколько Пэнси было известно, к Верховному (именно под таким прозвищем он был известен в кругу приверженцев темных искусств) примкнули все оставшиеся Пожиратели смерти и некоторые из самых талантливых юных выпускников Слизерина. Миссис Малфой же взяли силой, в основном из-за родственных связей. Тогда в банке Пэнси поначалу удивилась, что Драко не здесь, а скитается с Грейнджер и Забини. Но поразмыслив над этим и выяснив некоторые аспекты, она все поняла.
— Ну, я весь внимание. — Верховный положил руки на подлокотники. Вел себя он, как король. На своих подданных взирал расслабленно и непринужденно, с долей превосходства.
— Вчера итальянский банк «Аргентум» ограбил Блейз Забини. Ничего удивительного, его дядя мафиози, — пояснила Пэнси. — Но, что интересно, так это то, что с ним заодно действовали сама Гермиона Грейнджер и... — она бросила взгляд на Нарциссу, — ... Драко Малфой.
Нарцисса мгновенно изменилась в лице и встревоженно посмотрела на Пэнси.
— И что? — Он и бровью не повел. — Я пообещал тётушке Цисси за ее послушание не трогать малыша Драко.
— Неужели вам не интересно, зачем Драко ограбил этот банк? Да ещё и с этой сукой Грейнджер? Зачем это ей? Зачем грабить итальянский банк с беглым преступником?
— И вправду, зачем? — скучающе протянул юноша и потёр тонкими пальцами точёный подбородок, возводя глаза в зачарованный потолок. Вальяжно вскинув рукой в воздухе, он изрек: — Понятия не имею! Поведай же нам, дорогуша.
— Они ограбили одно-единственное хранилище. Это хранилище принадлежит МакЛагеннам. — Пэнси узнала это после их успешного побега, когда работники банка проверяли сейфы на предмет кражи. — Отсюда следует, что у МакЛагеннов есть что-то, что заставило эту ханжу и всезнайку Грейнджер пойти на преступление. Но я всё же не пойму, зачем это Драко...
Нарцисса была бледнее обычного. Когда она рассказала Люциусу через их кольца о медальонах, она и подумать не могла, что Драко вздумает их выкрасть с этой девочкой Грейнджер... Выходит, она помогает ему? А если помогает она, значит, помогает Гарри Поттер. Это подарило Нарциссе надежду.
Верховный задумался. Пэнси дала ему пищу для размышлений.
Как вдруг, без какого-либо предупреждения, двери резко открылись и в зал королевской походкой по-хозяйски вошла высокая стройная девушка. А вот и Верховная. По ее спине струились блестящие густые волосы цвета вороньего крыла. От нее исходил шлейф аромата моря, песка и цветов. А её глаза излучали некую таинственность, словно ей была известна тайна вселенной.
— Сестра, ты как всегда вовремя, — с иронией сказал Верховный. С ее появлением его скучающее лицо преобразилось. Как будто без нее это собрание не имело никакого значения.
Девушка поднялась по ступенькам и грациозно устроилась на втором троне, развязно свесив с подлокотника одну ногу. Лениво оглядев присутствующих, она обмолвилась тонким хрипловатым голосом:
— Я что-то пропустила?
— Мне кажется, я знаю местонахождение других медальонов из коллекции тети Цисси.
— Ты же говорил, Джозиан сказала, что остальные продали на аукционе МакЛаггену, а тот их распродал, — безучастно сказала девушка.
— Вы можете быть свободны, — резко оборвал Верховный. — Все, кроме тети Цисси и Пэнси.
Все без исключения последовали приказу.
Когда в опустевшем зале они остались вчетвером, он продолжил беседовать с сестрой:
— Выходит, это не так. Джозиан что-то напутала. Потому что эта девчонка утверждает, что вчера Драко Малфой и Гермиона Грейнджер совершили набег на хранилище МакЛаггена в Милане.
— Вот как, — протянула Верховная и, оскалившись, презрительно хмыкнула: — Эта дрянь явно не напутала, она соврала.
Ее брат неодобрительно поджал губы.
— Перестань, ты же знаешь, она на нашей стороне...
На его слова она лишь закатила глаза и перевела взгляд на Пэнси. И пронзительно всматриваясь в ее лицо, спросила:
— Зачем ты это рассказала? Какая тебе с этого выгода?
У Пэнси от ее взгляда по телу пробежали мурашки. Она была красива как ангел, но ее взгляд, как и у брата, внушал страх. Создавалось впечатление, что она — женская версия его. Настолько они были похожи.
— У меня есть с ними личные счеты. И я хочу, чтобы они заплатили, — ответила Пэнси.
Нарцисса неодобрительно покачала головой. Паркинсоны были коварны и мстительны. Пэнси никогда не нравилась ей, как потенциальная подружка ее сына.
— Ты умница, Пэнси, — сказал Верховный. — Если медальоны все ещё у МакЛаггена, мы должны получить их раньше, чем они.
Розыск МакЛаггена с целью поисков ответов, кому тот продал оставшиеся шесть медальонов, все ещё не дал результатов. Он перемещался из страны в страну. Этот магнат не задерживался долго на одном месте. Видимо, после разоблачения в Министерстве магии он решил взять от жизни все, посетив все красоты мира, как странник.
— Нет-нет, все складывается как нельзя лучше. Пускай они выполняют грязную работу за нас. А как только у них будут все медальоны, тогда мы и будем действовать. — Она говорила так, словно проще этого ничего не было.
Ее брат любовно посмотрел на сестру и с улыбкой сказал:
— Ты просто прелесть, ты знаешь?
— Весь мир у наших ног, братик, не так ли? — девушка многозначительно повела бровью и просияла ослепительной улыбкой, а в ее сияющих глазах плясали чертики.
А он радовался, что она счастлива, что он смог угодить ей, заполучив для нее желанные почет и величие.
Однообразие и скука. Наконец-то Гермиона сбежала от них. Она и не осознавала раньше, насколько ей этого не хватало. Экстрима. Чувства эйфории, разливавшегося в крови. Она и не понимала раньше, как прекрасно это чувство. Сколько себя помнила, она всегда любила приключения. Любила, когда задуманная авантюра удавалась. Какое удовольствие она получала от того, как адреналин вскипал в крови. Никто и не догадывался, как ей все это нравилось. А она так скучала по этим ощущениям.
И с кем она испытала это мимолетное счастье? Вместе с проклятым Драко Малфоем. Гермиона чувствовала себя преступницей. Не только потому, что ограбила банк, но и потому, что сделала это с ним. С тем, кто по сути не мог иметь ничего общего с такой, как она. Равносильно тому, как и она не могла иметь ничего общего с таким, как он. Это казалось преступлением.
Она и он. Они — преступление. Действовать с ним заодно — преступление. Целоваться с ним — преступление. Преступление, потому что их не одобрит общество, не одобрят друзья и семья. Их не поймут и осудят.
Что бы сказали Гарри и Рон? Что бы сказали её родители? Узнай, что она задумала вместе с Драко? Что бы сказали его родители? Гермиона боялась даже представить.
Это просто безумие. Она точно сошла с ума.
Ей неожиданно вспомнилось, как на втором курсе она вернулась домой на рождественские каникулы и подолгу разговаривала с отцом. Она всегда была папиной дочкой. Именно отец поддержал её, когда узнал, что она отличается от других. Именно он уговорил её мать отпустить дочь в Хогвартс. Поэтому, когда разговор зашёл на тему, не обижает ли кто его любимую дочку, Гермиона поведала, как один мальчик в школе ее задирает. Маленькая Гермиона принимала это очень близко к сердцу, хоть и старалась не подавать виду. Она хотела всем нравиться. А кто не хочет? Тем более, девочки в ее возрасте. А то, как он смешивал ее с грязью, словно она какая-то зараза, недостойная дышать с ним одним воздухом, ранило ее до глубины души. Отец тогда улыбнулся ей и сказал, что мальчишки — дураки, которые не умеют правильно выражать свои чувства. Особенно неуверенные в себе мальчики. Они ведут себя как задиры, кичатся — скрывают свою неуверенность за маской. А когда им нравится какая-то девочка, чтобы привлечь ее внимание, они не находят ничего лучше, кроме как обзывать и задирать предмет обожания. Гермиона тогда на слова отца чуть было не рассмеялась. Она сказала, что только не Драко Малфой. Только не он. Он не относится к этим неуверенным мальчикам. Он куда более уверен. У него есть все. Но он плохо воспитан. Он испорчен и заносчив. Его не заботят чувства других. Не заботит, как ранят его слова. В ответ отец сказал, что ему известно это не понаслышке. Сказал, что и сам был таким с ее матерью. Что обижал и насмехался над ней в школе, и только в старших классах смог осознать, как глупо себя вел. Маленькая Гермиона не могла поверить, что ее любящий отец мог когда-то грубо себя вести с ее матерью. Это казалось чем-то из ряда вон выходящим.