Альва, который пока что не изменил свое мнение о машинах, не знал, может ли оценить, правильно она считает или нет.
— Хорошо, два часа, — сказал он. — Без сомнения, животные сами себя кормят и поят.
— Так и есть, но все это входит в содержание. Мы заготавливаем для них фураж. А вашим машинам нужна энергия. Наши животные восстанавливаются, как и любые живые организмы, только еще быстрее и лучше. Ваши машины нужно ремонтировать и обслуживать. На это уходит еще много человеко-часов. Между прочим, если бы вы и Свифти предприняли десятичасовую поездку, вы в своей повозке, а он на Гамме, то вы провели бы за управлением все десять часов, а Свифти, в общей сложности, минут пятнадцать. А теперь перейдем к преимуществам…
— В другой раз, — раздраженно сказал Альва.
— Но это важно. Когда ваша малолитражка…
— Я не хочу больше говорить об этом. — сказал Альва, повышая голос. — Вы против?
— Когда ваша малолитражка ломается так, что ее уже нельзя отремонтировать, — настойчиво продолжала девушка. — вам приходится покупать другую. Кобыла Свифти ежегодно приносит двойню. Вот так-то. Подумайте об этом.
Открылась дверь, и вошел Битер, еще более взволнованный, чем прежде.
— Привет. Би Джи, привет, Альва. Би Джи, я думаю, нам нужно использовать для этой работы червей из резерва. Партия Ф-3 дала отрицательные результаты.
— Так вы утверждаете Ф-2? — уточнила девушка.
Альва с трудом опомнился.
— Родопалладиум, — настойчиво сказал он. — Мне нужно где-то с грамм. У вас он есть?
— Среди отходов нет, — бодро ответил Битер. — не считая гнезд, разумеется.
— Я сказала ему то же самое, — вставила Би Джи.
Альва на секунду закрыл глаза.
— Где гнезда? — тщательно выговаривая каждое слово, спросил он.
— Хотел бы я сам это знать, — признался Битер. — Это чертовски печальная история. Видите ли, мы должны были создать этих металлофагов очень маленькими и очень быстрыми. Как только их выпустили из мешка, их уже никак не удержать. Мы проделали такую хорошую работу, что теперь никак не можем проверить, насколько хорошую работу сделали, — запутанно сказал он и потер задумчиво подбородок. — Но к делу это, разумеется, не относится. Даже если бы у нас были эти металлы, как бы вы получили нужный вам сплав?
— Палладий, — уточнила девушка, — плавится при температуре пятнадцать тысяч пятьдесят три градуса. Я узнала это от птицы в библиотеке.
— Самое лучшее, что могут выдать саламандры — это шестьсот градусов, — добавил Битер. — И то это для них вредно — они заболевают эзофагитом.
— И некрозом, — сказала девушка, пристально глядя на Альву.
Глаза его слезились, он уже плохо видел окружающее.
— Вы хотите сказать…
— Мы пытаемся объяснить вам, — сказала девушка, — что вы не сможете вернуться. Вам пора уж начать привыкать к этой мысли. Вам остается только обосноваться здесь и учиться жить с нами.
Альва почувствовал, как челюсти его шевельнулись, но не смог выдавить из себя ни слова. Тошнотворный комок уже полз вверх по пищеводу и скоро должен добраться до горла.
Кто-то схватил его за руку.
— Сюда! — рявкнул Битер.
Открылась какая-то дверь, закрылась за ним, и он оказался перед отвратительными старинными штуковинами из белого фарфора с лужицами воды внутри. В ушах у него шумело, но, прежде чем его скрутили первые судороги, он услышал доносящиеся из другого помещения голоса девушки и Битера:
— Восемь минут на этот раз.
— Би Джи, я не знаю…
— Мы можем это сделать.
— Разумеется, сделать-то мы можем, но вот можем ли мы это сделать до того, как он умрет с голоду?
В комнатке была раковина с краном, но Альва, скорее, выпил бы яду. Он пошарил в своем поясном мешке и вытащил набор для столовой. Сполоснул рот, проглотил капсулу тонуса и мятную лепешечку. Затем открыл дверь.
— Вы чувствуете себя лучше? — спросила девушка.
Альва взглянул на нее, зажал руками рот и ринулся обратно в туалет.
Когда он снова вышел, Битер сказал:
— Достаточно с него, Би Джи. Давайте отведем его во двор, пока он не восстановит силы.
Они направились к нему, но Альва слабо, но с достоинством произнес:
— Держите свои руки подальше от меня. — Покачиваясь, он прошел мимо них и в дверях обернулся. — Я ненавижу бегать блевать, так что никогда не забуду ваше гостеприимство. Если я когда-нибудь чем-нибудь смогу вам помочь — чем угодно, — не спешите звать меня на помощь.
Позади он слышал бормотание и какие-то странные звуки, но шел, не оглядываясь. Он уже прошел полпути по проходу между клетками, как что-то серое и пушистое село прямо на дороге, усмехаясь ему.