— Что? — ошеломленно вскричал Альва.
— Вы были неплохи, — продолжал режиссер. — Сыграли несколько грубовато, но все же хорошо. Я знаю кое-кого в нескольких театральных труппах — в труппе Мондрильо, группе Калфо-глу, еще в парочке других. Если хотите я отправлю к ним птиц и узнаю, есть ли у них вакантные места. И не благодарите меня. — Он отошел на несколько шагов, затем обернулся. — Да, Гастэд… переоденьтесь снова в костюм Полония.
— Гм-м… — протянул Альва. — Но я же мертв. Я имел в виду…
— Для вызовов на поклон. — сказал режиссер. — Вы же не хотите пропустить это?
Он развернулся и ушел.
Альва рассеянно достал из кармана кусок раднипа и с хрустом откусил от него кусок. На вкус он был слегка неприятен, как старая белковая паста или неправильно изготовленный сыр, но Альва заставил себя прожевать и проглотить его.
Внезапно он понял, что должен уйти. Он не стал надевать театральный костюм. Вместо этого он порылся в реквизите и нашел штаны из шкуры моли и пятнистую рубашку из паутинной ткани. Он надел их, прошмыгнул через заднюю дверь и направился на юг.
Юг Альва выбрал по двум причинам. Во-первых, он надеялся, что никто не станет искать его в том направлении. А во-вторых, вспомнил слова Би Джи, сказанные еще в первый день, когда он демонстрировал свои инструменты: «Металл добывают в Ямах всего в нескольких милях отсюда».
Был еще слабый шанс, что Альва сумеет найти там нужный металл, оживить летающую платформу и полететь домой, без неприятных объяснений с Витэком, что случилось с платформой и всем оборудованием. А если не найдет этот металл, то просто пойдет пешком.
Он должен сделать это немедленно. Он и так уже прождал слишком долго.
Они уже составили для него схему всей жизни — жениться на Би Джи, упокоиться в доме, выращенном из семени Би Джи, хранившимся в шкатулке в форме стручка, стать актером на простой сцене и превратиться в настоящего Навозника. И черт побери, какая-то неблагоразумная частица его души хотела всего этого!
Хорошо еще, что он не остался для вызова на поклоны…
Солнце садилось, пока он шел, пока он не остался на призрачной дороге, обдуваемый прохладным ветерком, один в мире, оглашаемом пением сверчков.
Ночь Альва провел, съежившись под изгородью. На рассвете его разбудили птицы, поднявшие галдеж на верхушке дерева. Он умылся и попил воды из ручейка, текшего через поле, съел багряно-красный фрукт, растущий поблизости, и пошел дальше.
Через два часа он поднялся на хребет и обнаружил, что путь ему пересекает длиной в несколько миль неглубокая впадина в земле. Как и все вокруг, она была заполнена рядами растений.
Альве не оставалось ничего другого, как только попробовать перебраться через нее. Или лучше стоило бы пройти несколько лишних миль вокруг?
Дорога спускалась вниз к воротам в высокой ограде из терновника. За воротами была маленькая куполообразная будка, а в будке дремал загорелый человек с фиолетово-зеленой птицей на плече.
Альва рассмотрел вывеску, висевшую на терновнике рядом с воротами. Теперь он уже более-менее разбирался в пиктографической письменности Навозников, чтобы с уверенностью понять, что там было написано. Первый символ изображал гвоздь с приложенным к нему обухом топора. Он означал железо. Вторым было несколько стилизованных точек, напоминающих семена. Ямы?
Альва с растущим недоумением посмотрел через ворота. Навозники называли это место «Ямы», но в воображении у Альвы всплывало понятие «шахты». Однако…
На будке Альва увидел еще один небрежно намалеванный оранжевый символ. Он узнал его, этот значок означал имя.
— Джерри! — окликнул он.
— Р-рк, — сказала, пробуждаясь от сна на плече человека, птица — Акцент Керри, но кое-что намекает на происхождение из Лондона, Глазго или…
— О, черт! — сказал Альва. — Эй, Джерри!
— Р-рк! Акцент точно Керри, но…
— Джерри! — закричал Альва уже в полный голос.
— Акцент точно Керри, но… — завопила в ответ птица.
Загорелый открыл глаза и схватил ее за клюв, задушив в зародыше слово «деградирующий».
— А, привет, — сказал oil — Вы еще не знакомы с птицами Шоу. а у них у всех один недостаток. Их трудно заткнуть.
— Я бы хотел, — сказал Альва, — посмотреть… гм-м… Ямы. Там все в порядке?
— Конечно. — бодро ответил человек, открыл ворота и пошел впереди по длинной авеню между двумя высокими рядами растений.
— Я Джерри Финч, — сказал он. — Клан Литтлтона. Не думаю, что вы сообщили свое имя.