Да, я хочу, чтобы именно это вы и сделали, — и Витэк кивнул на специального уполномоченного, директора и председателя. — Эти господа сейчас расскажут вам, зачем. Начните вы, Оззи.
Остертаг. с чуть желтоватыми седыми волосами, обрамляющими его лысину, цвета картофеля, тяжело шевельнулся и взглянул на Гастэда.
— В моем Бюро собраны отчеты о плотности населения, о приезжающих и уезжающих, процентное отношение рождаемости к смертности и так далее, которые начали копиться еще со времен Соединенных Штатов. Это мало кому известно, мистер Гастэд, но хотя Нью-Йорк постоянно рос начиная со времени его основания в 1646 году, его рост за последние тридцать лет полностью зависит от иммиграции из других, менее удачливых городов. В некотором смысле, это удачно… я хочу сказать, что мы не можем расширяться по горизонтали из-за того, что было невозможно уничтожить» заражающих почву организмы, — собравшиеся слегка вздрогнули, — оставленные нашими покойными врагами. Что же касается предложения продолжать наращивать его по вертикали — ну, после того, как пал Питсбург, наши запасы полностью зависят от спасенных отходов. Откровенно говоря, если не начать что-то делать с нынешней ситуацией, нам скоро настанет конец. Конец не нашего правления, а всего города. Теперь о причинах этого… А, да о чем тут говорить… Он откинул голову назад и уставился в потолок.
Витэк заговорил так тихо, что Остертаг сказал еще полфразы, прежде чем понял, что его перебили.
— Тридцать лет назад, когда я впервые приехал в этот город, ребенок эмигрант, не имеющий ничего, кроме старой рубашки и горящих энтузиазмом — глаз, мы только что закончили последнюю войну с Навозниками. Если верить нашим историческим книгам, мы выиграли эту войну. Но не мне вам говорить — нас разгромили!
Альва неловко поежился, когда Витэк поднял голову и оглядел собравшихся за столом, ожидая возражений. Потом управляющий продолжал:
— Тридцать лет назад мы отбросили их в Огайо. И где они сейчас? — Он повернулся к Лоуренсу. — Фил?
Лоуренс почесал нос бескровным указательным пальцем.
— Их ближайшее поселение в двенадцати милях отсюда. Это, разумеется, на юго-запад. На западе же и севере…
— Двенадцать миль, — повторил Витэк. — Но не поэтому я говорю, что они разгромили нас. Они нас победили, потому что нас ныне двадцать миллионов — а их примерно сто пятьдесят. Правильно, Фил?
— Ну, вы же знаете, Болек, у нас нет точных данных. У Навозников не проводили перепись почти столетие, но…
— Приблизительно сто пятьдесят миллионов, — прервал его Витэк. — Даже если бы мы вступили в союз с любым городом на этом континенте, то численное преимущество было бы не на нашей стороне… Они размножаются, как мухи! — Он хлопнул ладонью по столу. — Так же, как их грязные животные!
Собравшихся снова пробрала дрожь. Диамонд крепко зажмурился.
— Все так, — продолжал Витэк. — Пал Рим. Пал Вавилон. То же самое может произойти и с Нью-Йорком. Неграмотные дикари множатся год от года, с каждым поколением становясь все более серыми и дикими… И через столетие — или два, или пять — они останутся единственными представителями Рода Человеческого. А Нью-Йорк…
Витэк повернулся, чтобы взглянуть на карту за своей спиной. Рука его тронула кнопку, и многочисленные огоньки на карте погасли.
Гастэд был не из тех актеров, что могу! заплакать в любой момент, но он почувствовал, как слезы навернулись ему на глаза. И одновременно ему пришла в голову мысль, что Витэку впору было играть в реалити, а не заниматься политикой.
— Сэр, — спросил он, — что же мы можем сделать?
Глаза Витэка были устремлены куда-то вдаль. Лишь через несколько секунд его голова повернулась на массивных плечах, как орудийная башня.
— Ответ на это есть у председателя Неддо. Я хочу, чтобы вы внимательно выслушали то, что он скажет вам, Альва.
По маленькому, круглому лицу Неддо пронеслась серия подергиваний и ужимок, мгновенно сменяющих друг друга.
— В течение нескольких последних лет, — отрывисто заговорил он, — под руководством управляющего Витэка, мы создали ряд механизмов, изделий для торговли, специально разработанных, чтобы заинтересовать Навозников. Товары для обмена. Должен сказать, что большинство из них…
— Товары для обмена, — негромко повторил Витэк. — Спасибо, Нед. В этой фразе содержится вся история. Альва, мы собираемся вернуться к принципам, которые сделали наших предков великими. Торговля — расширяющиеся рынки сбыта, расширяющиеся отрасли промышленности. Подумайте об этом. От Северного Ледовитого океана до Мексиканского залива живут. примерно, сто пятьдесят миллионов человек, у которых нет зажигалок, наручных радиофонов или экранов реалити. Альва, мы собираемся начать цивилизовать Навозников. Мы соберем все достижения современной науки и воплотим их в устройства, которые сумеют понять их примитивные умы — и вы тот человек, который будет их продавать. Что вы на это скажете?