А на Земле все эти прелаты, бароны-грабители, мелкие принцы были лишь ганглиями, выполнявшими свои механические функции в подражание разуму, и деятельность их тормозилась, ухудшалась вплоть до последней искры, которая должна неминуемо погаснуть.
Кадик перелистывал страницы рукописи, лежащей перед ним на столе. Это была последняя вещь, которую он писал и которая не будет закончена. Он перечитал ее этим утром из ностальгии или, возможно, от того самого неясного побуждения, которое заставляло его каждую ночь глядеть на звезды.
Было двадцать страниц, первая глава книги, которая должна была стать его главной работой. Заканчивалась она словами: «Единственный путь для спасения Человечества — это…»
На этом он прекратил работу, так как понял, что сознательно обманывает себя, что нет никакого такого пути. У схемы, которую он хотел предложить и развить в остальной части книги, была одна общая черта со всеми теориями, которые он разнес в пух и прах на первых двадцати страницах. Она не сработала бы.
Кадик подумал о тех призрачных, так и ненаписанных главах, и был благодарен, что они остались ненаписанными. Он хотел предложить изгнанникам собраться на какой-нибудь необитаемой планете и создать новое человечество, которому передали бы все знания старого, за исключением двух вещей: военной науки и астрономии. Им не сказали бы, даже не намекнули бы. что яркие точки на небе — это солнца, а у каждого солнца есть планета. на которых живут люди. Они росли бы, свободные от нынешнего ошеломляющего давления, они могли начать все с нуля.
Ио это был самообман умирающего. Нельзя удержать человеческие мысли в цепях. Каждая культура пробовала сделать это. и каждая культура терпела неудачу. Через десять-двадцать поколений они снова достигли бы звезд. Было бы только жестоко породить их лишь ради этого.
Кадик выдвинул ящик стола и сунул в него рукопись. При этом упала на пол свернутая записка. Кадик поднял ее и снова перечитан:
«Вас настоятельно приглашают прийти на собрание, которое состоится сегодня на Вашингтон-Авеню ровно в десять часов. На нем будут обсуждаться вопросы государственной важности».
Записка не была подписана, но подпись и не требовалась. Все и так знали, что Рэк снова появился в Кварталах после почти месячного отсутствия.
Кадик взглянул на наручные часы, сделанные на Олэйди паукообразными, многоногими существами, для которых обычные часы были слишком грубым механизмом. На циферблате этих часов были стандартные галактические цифры, соответствующие десяти часам.
Кадик устало поднялся и прошел мимо резной ширмы.
— Вернусь примерно через час, — сказал он Нику.
В доме номер восемь по Вашингтон-Авеню находилась «Малая Медведица», в половине квартала от того места, где он впервые встретился с Харквеем, и в полутора кварталах от места, где на Харквея напали. Еще две ассоциации, подумал Кадик. За двадцать лет их стало столько, что он шагу не мог шагнуть по Кварталам, взглянуть на стену или окно, чтобы не наткнуться на какие-нибудь воспоминания. И это, подумал он, еще один признак гетто: здесь тесно не только в пространстве, но и во времени.
Кадик шагнул в открытую дверь «Малой Медведицы», увидел пустые столы и чистый пол. Бармен Пилюрович ткнул большим пальцем на лестницу.
— Опаздываете, — сказал он по-русски. — Лучше поспешите.
Кадик поднялся по лестнице в большой обеденный зал второго этажа, где проводили регулярные пирушки русские и поляки. Зал был заполнен безмолвной толпой народа. В дальнем его конце, на стуле, поставленном на стол, сидел Рэк. Он прервался на середине фразы, холодно глянул на Кадика, затем продолжал:
— … или против меня. С этого времени больше не будет нейтралов. Я хочу, чтобы вы ясно поняли это. От этого будут зависеть ваши жизни. — Он помолчал и оглядел зал. — Вы все знаете, что месяц назад был казнен Джеймс Харквей. Его преступлением были действия против рода человеческого. Некоторые из вас, собравшихся здесь, тоже виновны или станут виновными в том же самом преступлении. Им мне нечего сказать. Я говорю это для других, тех, кто считает себя нейтральными. Во-первых, Новая Земля нуждается в вас и вашей преданности. Во-вторых, те из вас, кто останется на вражеской планете, несмотря на многократные предупреждения, пусть не жалеет, если эта планета войдет в число тех, на которые мы нападем. У вас есть два месяца, чтобы все обдумать и закончить ваши дела. В конце этого срока сюда прибудет корабль Новой Земли, чтобы забрать тех, кто решит улететь. Это будет последний корабль Новой Земли, и я предупреждаю вас, что после этой даты пусть никто не рассчитывает, что его повезут чужаки. — Он встал. — Я все сказал.