— Пациентами я вас обеспечу, — сказал Сеу. — Но, Ласло, мне все же кажется, что это очень шаткий план.
— А мне он вообще не нравится, — заявил Московии. — Как я понимаю, я должен заставить Кэти поверить, что эта фальшивая болезнь может превратиться в эпидемию, которая охватит все Кварталы?.. И вы считаете, она убедит своего отца остаться из-за этого?
— Хотел бы я так не думать, — ответил Кадик. — Но, насколько я знаю Кэти, именно так она и поступит. Она не станет твердить себе, что должна остаться здесь, потому что здесь ее страдания только усилятся. Я думаю, она изобретет другие причины, даже не сознавая, что это лишь оправдания. Вероятно, она захочет работать в больнице, если будет там нужна. Но мне кажется, она стремится к смерти, как мотылек — к огню.
— И именно поэтому она хочет теперь улететь с Флинном?
— Да. Она сама не сознает, но я убежден, что это и есть причина.
— Может, вы правы, — медленно промолвил Московиц. — Я знал ее не слишком хорошо, но есть в ней что-то нездоровое. Она слишком нетерпелива всякий раз, когда у нас возникает очередной кризис. Думаю, это происходит из честного желания помогать людям… или из желания умереть. Кроме того, я заметил еще одну вещь. Она лучшая медсестра, которая когда-либо работала у меня. У нее к этому прирожденный талант, она знает свое дело и трудится, как пчелка. И у нее много природного очарования. Но пациентам она никогда не нравилась.
— Да, — кивнул Кадик и встал, — все сходится. Так мы договорились, Арнольд? Вы сделаете это?
— Да, сделаю. Тем не менее, скажу вам по правде, Ласло, мне все это не нравится. Так легко можно заработать адский комплекс вины.
— Я готов отказаться от этой идеи, — сказал ему Кадик, — если вы так уж против.
— Ничего, — улыбнулся Московиц. — Ничего, я соглашаюсь с вами. Я говорю это лишь ради очистки своей совести, вернее, того, что от нее осталось. Если бы я действительно думал, что знаю все ответы, то отдал бы госпиталь под мясную лавку и покончил с собой.
— Он прав насчет чувства вины, — сказал Кадик Сеу, когда они ушли. — Если была бы расплата за предположения, у нас не осталось бы защиты. Мы не знаем наверняка, что Кэти или Луис пострадают здесь меньше, чем на планете Флинна. Какое же право мы имеем играть в Бога, Мин?
— Я задавал себе этот вопрос тысячи раз, — серьезно ответил мэр, — с тех пор, как мне исполнилось двадцать. Но если я когда-либо перестану его задавать, то буду знать, что больше не имею права вмешиваться в чужие дела.
V
В «АРМАГЕДДОНЕ» воняло, как и в любом старом корабле, который много времени провел в космосе. Он был изъеден ржавчиной, один из четырех пульсовых, двигателей Макмичила не совпадал с остальными по фазе. Гаечный Ключ сделал, что мог, ругаясь и надрывая жилы, но этого было недостаточно. Когда корабль вышел из прыжка в системе Торкас, в десяти днях пути от Новой Земли, он закачался и зазвенел, как медный гонг.
Страдающий от похмелья Де Грас выругался и ухватился за край штурманского столика. Аварийные звонки доносились снизу, напряжение опять сказалось на швах, и они начали пропускать воздух. Де Грас наплевал на сигналы тревоги и шум ног, бегущих мимо навигаторской, и стал разглядывать изображения, выводимые на его экраны.
Они вышли в нормальное пространство в системе Торкаса, примерно в двадцати миллиардах миль от светила типа G и градусов на десять выше эклиптики. Де Грас взял свои вычисления и загрузил их в старенький компьютер, который потрещал-потрещал, но все же выдал ленту с расчетами.
— Жду ответов со всех постов, — послышался в интеркоме холодный голос Рэка.
Проводим ремонтно-восстановительные работы по ликвидации утечек, — быстро ответила Мэй Вонг. — Нужно еще пять минут, Ларри.
— Машинное отделение, восстанавливаю напряжение. Две минуты, — прорычал голос Гаечного Ключа.
Де Грас нажал кнопку на своем пульте.
— Астрогатор, расчеты уже на ленте.
— Огневой контроль, включаем системы. Десять минут.
— Ультрарация, сигнал с орбитальной станции Торкаса, командор.
Рэк ничего не ответил. Ради любопытства Де Грас переключил собственную рацию на частоту Спаркса. На экране появилась приземистая, иссиня-черная тварь — амфибоид. Послышались нечеловеческие звуки, и из динамика полилась речь на Стандартном Галактическом, но с таким чудовищным акцентом, что Де Грас сумел разобрать лишь несколько слов. По-видимому, тварь просила, чтобы они идентифицировали себя. Потом голос умолк, экран на секунду вспыхнул красным, раздался звонок, и снова заговорил тот же голос.