— Эй, оставь и мне. — тихонько сказала она.
Он повернулся и отдан ей бутылку.
— Вы добрая девушка, Эдди, — сказал он, чувствуя, пока говорил, что она действительно не так уж плоха, в конце концов, она пришла сюда, чтобы успокоить его.
— Ничего-ничего, глотните, — сказала она, снова протягивая ему бутылку. — Дома у меня есть еще. Допивайте. Давайте, прикончите эту бутылку.
Он посмотрел на бутылку напротив огней поселка и увидел, что там осталось с полдюйма янтарной жидкости на самом донышке — как раз на один глоток. Откинув голову назад, Де Грас допил бутылку, пошатнулся и, чтобы удержаться на ногах, схватился за Эдди: она была голой под тонким платьем.
— Правильно, милый, — сказала она. — Пойдем с Эдди, пойдем, выпьем еще немного.
Он крепко обнял ее за талию.
— Почему бы и нет? — сказал он и пошел.
VI
В КВАРТАЛАХ было странное ощущение, что все вокруг застыло. Торговля почти замерла. Очень немного ниори и еще меньше представителей других галактических рас появлялись на узких улочках, и Кадик уже больше недели ничего не мог' продать.
Людей тоже не было видно. Почти двести жителей гетто улетели в одну ночь, когда разошелся слух, что прилетел транспорт с Новой Земли. Виллануэва улетел вместе со всей семьей, а также и Мартин Пас. Флинн отбыл еще раньше со всеми своими людьми. Берджессы с ними не отправились…
Сегодня, две недели спустя, Кадику прибыл груз еженедельным челноком с Рид-тура, и он отправился на космодром, чтобы проследить, как груз проходит таможню. Он вышел вскоре после заката. Широкие, кривые улицы города блестели под синим ярким светом луны Худ-Шеры, только что взошедшей на востоке. Кадик вышел из Кварталов и направился на север, мимо офиса и фабрики-ульев городского центра Лур, потом по транспортному центру Нью и позволил себя засовать в синюю, адскую транспортную трубу вместе с толпой ниори. направляющейся на работу.
Труба выплюнула его в Центральном Орэе, огромной площади на возвышении, вокруг которого группировались торговые улья города. Кадик провел минут двадцать, совершая покупки, заблудился, спросил о направлении у Руководителя Любезности, и, наконец, нашел нужный улей, где купил кое-какие шелка олэди.
От Орэя он пошел на север, мимо ульев законодательных властей ниори, привлекая любопытные взгляды пешеходов. Кадик уже начал жалеть об этом своем походе, как всегда, когда покидал Кварталы. Видя себя глазами ниори, он не мог не чувствовать сожаление и даже раскаяние за свою гротескную, отвратительно волосатую внешность. На подстанции возле ульев снов он сел на аэрокар, дорогой, но ему было просто необходимо побыть в одиночестве. До космопорта он добрался вовремя, забрал свои пакеты и взял еще один аэрокар, который отвез его в Кварталы.
В самом начале Кванг-Чоу-Авеню он встретился с выходящим из своего офиса Орана Зидха.
— Приветствую вас, мистер Кадик, — формалистично сказал ниори. — Я только что видел священника, отца Эксаркоса. Он ищет вас.
— Приветствую и вас, — ответил Кадик. — Вы знаете, где он сейчас?
— Полагаю, он у себя дома. Удовлетворения вам, мистер Кадик.
— И вам удовлетворения, — сдавленно произнес Кадик и пошел дальше.
Специальный Уполномоченный чужаков использовал форму обращения, которая в его языке обычно употреблялась при разговоре с незнакомцами. Это было самое тяжкое оскорбление, которое только возможно для ниори. Даже этот народ, с тоской подумал Кадик, способен научиться признавать существование зла. Для этого им потребовалось двадцать лет, но теперь они научатся.
Он вспомнил трех обезьянок, которые стояли на каминной доске в доме отца: «Не вижу зла», «Не слышу зла», «Не говорю о зле». Ниори походили на них. Для святого окружающее свято. Пусть вор ловит вора. Но даже терпение святых, подумал Кадик, может иссякнуть. И глухонемых можно научить говорить.
Подавленный, он прошел по Бразилии к дому, где жил Экс-аркос. Набрав комбинацию, отпирающую уличную дверь, Кадик прошел через дворик и постучал. Священник отозвался на стук.
— Вы искали меня, Астереос?
Низенький человек улыбнулся. затем, увидев выражение лица Кадика, принял заинтересованный вид.
— Да, друг мой, — сказал он, — но это мелочи. Ничего серьезного не произошло. Мне очень жаль, что вы взволновались. — Он указал на шахматную доску перед окном, стоящую на столике между двумя удобными креслами. — Я только подумал, что, возможно, вы не отказались бы поиграть.