— Да.
Сеу снова сделал глоток. Лицо его стало теперь огненно-красным, он тяжело дышал.
— Не могу напиться, — мрачно сказал он. — Аллергическая реакция. Думал, что получится в этот раз, но все бесполезно. Послушайте, Ласло, мне сейчас станет плохо.
Кадик проводил его до туалета. Когда китаец вышел, лицо его было бледно-восковым. Кадик попытался убедить его лечь в кровать, но Сеу отказался.
— Я должен вернуться в офис, — сказал он. — Я и так уже потратил слишком много времени. Поможете мне спуститься по лестнице, Ласло?
Кадик довел его до угла Бразилии и Вашингтона, где два молодых сотрудника Сеу приняли его со словами благодарности. Кадик смотрел, пока они не скрылись в здании администрации, затем вернулся к себе.
Он чувствовал лишь упадок сил и депрессию. Даже ужас аг известия о массовых убийствах Рэка, даже его жалость к Сеу притупилась и была сознательно подавлена. Кадик вспомнил, что в «Житие святых» говорилось о «безграничном сострадании» и «бесконечной жалости», но у обычного человека был ограниченный запас этих чувств. Когда они бывали израсходованы, человек становился опустошенным, лишенным всех сил, отрицательной величиной в человеческом уравнении.
Наполовину инстинктивно, наполовину сознательно, Кадик выбрал себе в друзья самых сильных, самых терпеливых, самых мудрых и циничных из оставшихся в живых. Но теперь он понял, что слишком уж полагался на их силу. Он видел, как Сеу сломался, и чувствовал, словно какая-то опора сломалась под весом его, Кадика.
Кто-то позвал его по имени. Кадик повернулся и увидел, что к нему идет Кэти Берджесс. Она выглядела неестественно обновленной и счастливой, и Кадику потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что она ничего не знает о взорванных солнцах, и никто в Кварталах не знает об этом. Кроме него и Сеу.
— Вы сегодня в хорошем расположении духа, — сказал он, изо всех сил стараясь не выглядеть слишком мрачным.
— Да, — улыбнулась она. — У меня замечательная новая работа, мистер Кадик. Я помогаю ниори — его зовут Сеф Эшон.
— Помогаете ниори. — повторил Кадик. — А чем он занимается?
— Ну… — Ее улыбка на миг потускнела. — Он психолог. По правде говоря, я всего лишь подопытный кролик, но он говорит, что я прекрасная помощница. Он задает мне вопросы, а я отвечаю на них, как могу; а затем он погружает меня в нечто вроде сна и опять задает вопросы. При этом он использует препарат, который есть у них в больнице… н-ну, препарат ниори… Вроде пентотала натрия, только гораздо лучше. Он замечательный человек, мистер Кадик…
— А что думает об этом ваш отец? — спросил Кадик.
Она немного нахмурилась.
— Я еще не говорила ему. Я получила эту работу только нынче утром. На меня обратили внимание в их медицинском улье, и нынче утром я получила приглашение от Эшона. Я не сказала отцу сразу, потому что не была уверена, что получу эту работу… — Она заколебалась. — Я знаю, ему это не понравится. Но вы представить себе не можете, что значит для меня получить такую работу, мистер Кадик. Это дает мне такое замечательное чувство полезности, и в то же время свободы — мест, куда я могу пойти из Кварталов.
— Да, — кивнул Кадик. — Я думаю, мы все хотели бы иметь это.
Он проводил ее до двери ее дома и пошел к себе, думая о том, почему он так уверен, что хотя бы на этот раз Кэти не подчинится отцу? Она бросила Де Граса по его приказу, так почему же она должна отказаться бросить работу? Может быть, потому что брак мог принести ей счастье?
Этим вечером он открыл ставни и смотрел на небо. Знакомые созвездия были неизменны. Свету самой близкой звезды нужно три года, чтобы достигнуть Пэлу. Но мысленно он видел, как одна сияющая точка внезапно взорвалась, развернулась ужасным, сияющим цветком, за ней другая, а там и третья. Он видел почерневшие трупы планет, где все было сожжено и уничтожено в этой вспышке невероятно высокой температуры.
Целую ночь он думал о черной пустыне и о Рэке, неподвижно стоящем посреди нее, задумавшимся, с холодным отрешенным лицом, обращенным к звездам.
Это был день рождения Кадика. Он никому в Кварталах не говорил об этой дате и почти что забыл о ней сам. Нынче утром, почувствовав вдруг желание узнать, какое время года на Земле, он достал календарь, которым последний раз пользовался пятнадцать лет назад. Календарь переводил систему ниори в григорианские годы, месяцы, дни. В результате оказалось, что сейчас 18-ого февраля, и ему, Кадику. стукнуло пятьдесят шесть лет.