Толпа собралась вокруг них полукругом: несколько русских и поляков, несколько греков, пара китайцев Кадик понял, что ситуация грозит перерасти в полномасштабную драку, но у него не было другого выбора. Он должен был сбить Горсиака с ног, иначе эта парочка юнцов оказалась бы у него за спиной, когда он попытался бы увести Кэти. Даже теперь могли бы возникнуть проблемы.
— Девушка больна, — сказал он, тщательно выговаривая слова.
— Кто-нибудь помог бы мне увести ее, потому что я не хочу причинять ей боль.
— Я не больна, я в порядке! — яростно выкрикнула Кэти. — Почему вы не оставите меня в покое?
Кадик шагнул вперед и схватил ее правую руку за запястье и локоть. В ее тонком теле была сила ярости. Кадик с трудом удерживал ее, в то время как она била его по лицу и груди, пинала по ногам и даже пыталась укусить. Это продолжалось секунд шесть, затем вышел вперед какой-то грек средних лет и схватил ее за вторую руку.
Кэти стояла, дрожа, между ними, по щекам ее текли слезы.
— Неужели мне никто не поможет? — жалобно выкрикнула она.
— О! Зачем вы так?
Потом она испустила пронзительный вопль и опять начала отбиваться, выгнулась, откинув назад голову и корчась, как в муках.
Сквозь толпу, тяжело дыша, пробился доктор Московиц. Он бросил на тротуар свой чемоданчик, открыл его и достал шприц для подкожных инъекций. Прижав тупой конец шприца к левому плечу Кэти, он нажал курок. Через несколько секунд ее напряженное тело расслабилось, и она упала бы, если бы Кадик и грек не поддержали ее.
Подошли двое санитаров и положили Кэти на носилки. Она дышала спокойно, полураскрыв губы, скрестив руки на груди. Влажные пряди волос закрывали ей глаза.
Больница находилась в узком трехэтажном здании на Бразилия-Стрит, почти точно в центре Кварталов. В подвале был морг, на первом этаже приемная, поликлиника и хирургия, а наверху — больничные палаты. Здесь всегда стоял запах, который совершенно не походил на больничные запахи, которые Кадик знал на Земле. Были в нем знакомые элементы, но их заглушали чуждые ароматы: галактические лекарства и антисептики, сказавшие новое слово в человеческой фармакологии.
Московии сидел за маленьким столом, загроможденным незаполненными бланками и историями болезни. Большую часть стола занимала подставка с бутылочками, на которых были наклеены ярлыки. Московии выглядел очень усталым. Глаза его были внимательными и сосредоточенными, но вокруг них собрались морщинки.
— Насколько я выяснил, — сказал он, — она просто шла домой с работы, и вдруг принялась раздеваться прямо посреди Вашингтон-авеню.
— Верно, — сказал Сеу, — там мы и нашли ее одежду. Насколько я понял, она ни с кем не желала говорить, просто шла прямо вперед. Как сказал Ласло, она выглядела разъяренной, когда он остановил ее.
— Да, — кивнул Московии, приподнял один конец карандаша и тут же уронил. — Мне бы помогло, если бы мы сумели узнать, что послужило этому причиной. Вы что-нибудь узнали, когда попытались найти ниори, на которого она работала?
— К сожалению, никто не помнит его имени.
— Селф… и что-то еще, — сказал Кадик. — Она назвала его мне в прошлом месяце, когда только что получила работу. Но это все, что я могу вспомнить.
— Я послал сообщение Орану Зидху, — сказал Сеу. — Думаю, он найдет этого ниори.
Московии поднял бровь.
— Но это ведь против нашей политики, не так ли?
— Думаю, — пожал плечами Сеу, — мы не должны волноваться о том, что ниори узнают, что кто-то из нас сошел с ума. Я лишь сожалею, что мы не нашли способа скрыть тот факт, что все мы безумны.
Московиц криво усмехнулся.
— Вы верны себе, мистер Сеу, — кивнул он. — Не знаю, насколько серьезно вы это сказали, но я должен вам кое-что сказать. Причина, по которой мы так и не научились лечить психические заболевания дома, на Земле, кроется в том, что у нас никогда не было эталонной психики, на которую мы могли бы указать и заявить: «Вот это здравый ум. Мы все должны равняться на него». Мы походим на тех людей, что переделывают у себя в гараже старенькие «форды», пытаясь сделать из них новые «кадиллаки». Но это же невозможно. Лучшее, что у нас получится, это машина, способная хоть как-то ездить. Но и это не всегда получается.
— Арнольд, а вы что-нибудь узнали о психиатрии ниори? — с любопытством спросил Кадик.
Московиц печально покачал головой.
— Нет Такой просто не существует. Галактические расы просто никогда не съезжают с катушек. Ну, я, конечно, слегка преувеличиваю, но это случается крайне редко. Возможно, несколько раз в столетие. Но когда это происходит, они просто не знают, что с этим делать.