Кадик взглянул на Сеу. Маленький китаец стоял, сунув руки в карманы, ссутулив плечи, и тупо глядел на Кварталы. Через секунду он отвернулся, улыбнулся с несчастным видом и пожал плечами.
— Абсурдно испытывать тоску по дому, не так ли? — сказал он. — Это было всего лишь гетто, у нас там не было корней. Оно было ограничено невидимыми заборами, в нем воняло, и там мы боролись друг с другом еще более злобно, чем на Земле. Но двадцать лет…
— По крайней мере, мы могли притворяться, что у нас есть корни, — ответил Кадик. — У нас теперь вообще нет родины. Возможно, в конечном итоге, мы будем счастливее, если примем эту позицию.
— Я очень в этом сомневаюсь.
— Да я тоже.
Справа от Кадика сидел на своем чемодане отец Эксаркос, положив руки на бедра.
— Если бы я был верующим, Астереос, — сказал Кадик, — думаю, мне стало бы лучше, если бы я исповедовался вам и получил прощение.
— Разве у вас такие ужасные грехи, Ласло? — сухо, но дружелюбно ответил священник.
— Я убил человека, — сказал Кадик, — хотя и не совсем своими руками. Я перепрыгнул через перила лестницы и остановил Рэка. Если бы не я, он мог бы быть сейчас далеко. Не знаю, правильно ли я поступил. Возможно, он больше никому не причинил бы вреда, потому что остался один. Во всяком случае, его рано или поздно схватил бы галактический патруль. И если бы он ушел, мы не дали бы ниори еще одну соломинку; которая переполнила чашу наших прегрешений. В свете этого, нас выслали отсюда из-за меня.
— Нет, Ласло, — сказал Сеу.
— Вам не из-за чего упрекать себя, — добавил Эксаркос. — Вы были лишь орудием истории, друг мой, причем очень незначительным орудием. И скажу вам от своего имени, а не от имени церкви, Рэк заработал право умереть.
По крайней мере, это было так иронично, что соответствовало всему остальному, подумал Кадик. Кадик, человек бездействия, прыгает с лестницы, чтобы убить убийцу. И жителей Кварталов выселяют, причем не за то, что представитель их расы убил больше миллиарда галактов, но потому, что они убили именно этого человека.
Это было одним маленьким знаком, хорошим аспектом всей ситуации. И было еще кое-что: по крайней мере, толпа выплеснула давно копившееся напряжение. Теперь худшее, что могло произойти, произошло. Нить судьбы была перерезана. Проблема, вызывающая напряжение, была разрешена, и новых пока не предвиделось.
Земля была на расстоянии двух месяцев пути. Кадик ничего не ожидал и ни на что не надеялся. Ниори согласились высадить каждого человека в том месте земного шара, которое выберет он сам. Каждый, по крайней мере, мог выбрать свое чистилище. Экипажи захваченных кораблей и жителей Новой Земли тоже высылали на Землю. Поразившее их оружие не нанесло непоправимого ущерба. Их только предстояло обучить всему заново, им предстояло учиться и учиться, словно они опять стали детьми.
Сеу выбрал Северную Америку, где, как он надеялся, толстому космополиту будет легче выжить, чем в Европе или в Азии. Московиц в свое время улетел из Нью-Йорка, туда же и возвращался. Кэти Берджесс летела в Англию, откуда, как предположил Кадик, она была родом. Эксаркос для начала должен был отправиться в Стамбул за новым назначением. Он понятия не имел, куда его пошлют после этого. Сам Кадик еще не решил. У него была мысль пойти со священником. Но ничего не было бы страшного, если бы он передумал после приземления. Одна дикая местность, как когда-то сказал Эксаркос, ничем не хуже другой.
Все будет разочарованием, подумал Кадик, и, возможно, вообще все на Земле окажется одним бесконечным разочарованием.
Сейчас, в этот момент, мы проходим переломный этап, подобный смерти, а что будет позже, уже не имеет большого значения.
Интересно, подумал он, а как это будет — снова почувствовать себя землянином? Репатриационный корабль будет последним галактическим кораблем, который опустится на Земле. А вокруг планеты будет установлен постоянный кордон. Ниори учились, запоздало, но все же учились. Если Человечество когда-нибудь достигнет высот развития, чтобы снова дотянуться своими кровавыми пальцами до звезд, то граждане Галактики будут готовы к этому.
Сеу оглянулся назад и сказал:
— Все уже улетели. Следующий аэрокар будет нашим.
Кадик взглянул на часы. Служащий электростанции, должно быть, был сентиментальным: он ждал до последней секунды.
Кадик услышал за спиной мягкий гул аэрокара, обернулся и увидел, как тот опускается на подстриженную лужайку. Оставшиеся пассажиры двинулись к нему. Эксаркос встал и подхватил свой чемодан. Кадик бросил последний взгляд на Кварталы. Теперь в них царила полная темнота, и он увидел лишь неясные очертания на фоне светящихся за ними зданий ниори, и одинокие желтые звездочки еще горящих уличных фонарей.