А через несколько секунд офицер Кэхлер почувствовал, как исчезли металлические пряжки его подтяжек, и увидел, как полная улица автомобилей и окружающие дома рухнули одновременно с его упавшими брюками.
— ЭТО ДЕЛАЮТ они? — недоверчиво спросил один из солдат, глядя из кустов на колонну Маленьких Людей.
— Да, — прошептал ему другой. — У них есть какие-то лучи, которые заставляют твое оружие рассыпаться в пыль. Именно поэтому мы должны напасть на них из засады.
— Готовьсь! — поступила команда. — Целься!.. Пли!
Разом взлаяли винтовки.
— Черт подери! — громко воскликнул один из солдат. — Мы попали лишь в пятерых!
— Они чертовки маленькие, — отозвался другой. — Попробуй попади в таких!
Маленькие Люди стремительно рассеялись и стали водить по кустам своими трубами. Второй залп не задел ни одного из них.
Когда оружие солдат рассыпалось в прах, и Маленькие Люди промаршировали мимо них, один из солдат с отвращением сказан:
— Черт, да тут впору использовать мухобойки!
— НАСКОЛЬКО Я понимаю, — сказал профессор Феррин, — эти…. ах!., захватчики используют какие-то лучи, создающие так называемую «усталость металла», заставляя молекулы металла отцепляться друг от друга. Если бы не это, наше ополчение, без сомнения, смогло бы перебить их из засады, но, видите ли, вся трудность в том, что они слишком маленькие, и в них… ах!., чрезвычайно трудно попасть. Пулеметы тоже бесполезны, так как эти захватчики могут спрятаться в любую дырочку в земле. Но у них практически нет разрушительного оружия, так что должно быть довольно просто их… ух!., устранить, — закончил он. — Именно поэтому собрали добровольцев из нас, гражданских лиц.
— Создали из нас народное ополчение? — спросил Хемингуэй, торговец табачными изделиями. — Почему же они не могли справиться сами?
— Ну, как я понимаю, — сказал профессор, — на армейских, знаете ли, столько понавешено металла — кнопки, пряжки ремней и все прочее, — что проще передать это дело в руки… эх!.. — гражданских лиц, чем переодевать армию. И вообще, никакой настоящей опасности тут нет.
— Ну. да, — с сомнением проворчал Хемингуэй.
— Они идут! пронеслось по шеренге.
Маленькие Люди появились в поле зрения, уже рассеявшись, с лучевыми трубами наизготовку.
— Вперед!
Вооруженные бейсбольными битами, кольями и дубинками, гражданские добровольцы устремились на Маленьких Людей.
— Получай! — задыхаясь, выкрикнул профессор Феррин, ударив передового своей дубинкой.
Затем он остановился и посмотрел. Но там, где он ожидал увидеть кровавую лепешку или, по крайней мере, безжизненное тело, был целый и невредимый Маленький Человек, спокойно идущий дальше.
Перехватив дубинку покрепче, профессор бросился за ним и ударил еще раз. На сей раз он отчетливо увидел, как на Маленьком Человеке появилась и тут же выправилась вмятина.
— Поразительно! — выдохнул он с горящими научным любопытством глазами.
Еще раз ударил он Маленького Человека, на сей раз горизонтально. И снова тот повел себя, как резиновый мяч — изогнулся от удара, но тут же распрямился. Поднялся на ноги, явно совершенно невредимый, и пошел дальше, даже не оглянувшись.
— Поразительно, — повторил профессор.
Маленькие Люди маршем шагали вперед.
Resilience
(Stirring Science Stories, 1941 № 2)
ЭТО МОЖТ ОБУЧИТЬСЯ С ТОПОЙ!
ГЕНРИ ДЮРАНТ застонал и положил газету на прилавок. Он прочитал половину колонки о кино, когда текст вдруг превратился в сплошную тарабарщину. У него было такое чувство, словно в голове кто-то сооружает сад камней.
— Еще ириску? — спросила рыженькая официантка.
Генри в замешательстве поглядел на чашку, полную наполовину кофе, который уже остыл. Яичница с беконом тоже прилагала все усилия остыть, но еще не совсем добилась успеха.
— Нет, спасибо, Марион. Дашь мне счет?
— Конечно. — Она положила счет рядом с тарелкой и смотрела, как Генри полез в карман брюк. — Голова с утра чем-то занята? — спросила она.
— Да, чем-то занята, — саркастически отозвался Генри и пошел к кассе.
На улице он сгорбился, потому что спину пронзил холодный ветерок, и замигал от яркого утреннего солнца. Вокруг спешили люди, солнце ярко блестело на чистых тротуарах, яблоки и апельсины горели всеми оттенками под тентом на другой стороне улицы. Таким утром ноги Генри обычно начинали жаждать теннисных кроссовок, но сегодня он чувствовал, что более подходящей для них была бы грелка.