– Ты этого не можешь понять, но знания дают душе нечто особенное, возвышенное. Я учусь – получаю удовольствие, и сестра также. Пусть деньгами мы не богаты, зато у нас душа обогащается. От соприкосновения со знаниями, с книгами мы испытываем такое наслаждение, которое ты никогда не испытывал.
– Ну почему же? – недовольно возразил отец, уверенный, что как раз в жизни он испытал все радости и наслаждения. – Я когда водку пил – не меньший кайф был.
Измятое морщинистое лицо его выразило сожаление по поводу давно забытого и прошедшего безвозвратно.
Сын осуждающе покачал головой:
– Ну ты и сравниваешь!
– А что, разве не так? Удовольствие у человека одно, а вызывать его можно по-разному. Ты книгу читаешь, тебе хорошо. Я водку пью – мне хорошо, удовольствие – и всё.
– Да ты философ, – усмехнулся сын.
– Конечно, – с гордостью согласился Николай Афанасьевич и тут же переключился на другое: – Ты кино смотреть будешь?
– Нет. Пойду, сварю лучше супу. Кстати, как у тебя с пенсией? Перевёл по новому адресу?
– Перевел. Обещали в следующем месяце принести.
– Хорошо. А то пообносился ты. В такой рубашке на улицу выходить неудобно.
Николай Афанасьевич окинул взглядом своё изрядно поношенное одеяние и пробурчал:
– А что? Ничего, я всегда так ходил.
Но сына одежда отца ставила при других в неловкое положение. Костюм требовалось подновить, поэтому, решив сэкономить на обедах, он выкроил за две недели девять рублей шестьдесят копеек. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы сделать обнову.
Заскочив в один из универмагов, Сергей прошёл в отдел «мужские сорочки» и стал выбирать рубашку. Неожиданно, бросив взгляд сквозь ряды разноцветного платья на продавщицу, стоявшую на выдаче товара, он узнал в ней Ларису. В синем рабочем халатике с белым накрахмаленным воротником она выглядела строже, чем ранее. Вокруг неё увивался какой-то хлюст, узкоплечий, с длинным невыразительным лицом, маленькими карими глазками и жиденькими светлыми волосёнками, аккуратно зачёсанными набок. Он тоже, очевидно, принадлежал к числу их работников, потому что щеголял в таком же атласном синем халате, только без белого воротника. Хлюст всё время смеялся, что-то рассказывал ей, делал руками всяческие жесты. Девушка, наоборот, слушала его очень серьёзно, не улыбаясь и скользя равнодушным взглядом по покупателям.
Выбрав сорочку, Сергей понёс её на «выдачу» и, положив на прилавок, вежливо попросил:
– Заверните пожалуйста.
Лариса упёрлась в него холодным взглядом – и обожглась. Он почувствовал, как по её телу пробежал внутренний трепет: до этого равнодушные глаза словно вспыхнули смятением, на щеках проступил лёгкий румянец, а голова невольно приняла горделивую осанку.
– В кассу – девять рублей двадцать копеек, – проговорила она подчёркнуто равнодушным тоном и, опустив глаза, принялась доставать из-под прилавка обёрточную бумагу, но движения не ладились, один лист долго не отделялся от другого. А хлюст, ничего не замечая, продолжал пустословить о чём-то своём, но теперь уже окончательно она его не слушала.
Сергей терпеливо стоял у прилавка и смотрел, как продавщица непослушными пальцами пытается отделить один лист от другого. Наконец, он не выдержал и предложил:
– А вы заверните мне сразу в два листа, если дождь пойдёт – не размокнет.
Предложение не понравилось её напарнику, и он несколько вызывающе напомнил:
– Иди, плати, тебе сказано. А мы уж сами разберёмся – в один или в десять.
Сергей отошёл к кассе и вернулся с чеком. Покупка была уже упакована и Лариса перевязывала её веревкой, но пальцы бегали по-прежнему неловко, как у ученицы.
– Спасибо, – поблагодарил мастер, принимая товар. – Но я бы на вашем месте не разговорами занимался, а следил за покупателями. Они у вас весь товар разворуют – не заметите.
– Иди, иди! – развязно вступился за своего коллегу хлюст. – Советы он будет ещё подавать.
– А я подаю не девушке, а вам. Почему вы в рабочее время занимаетесь болтовнёй и девушку отвлекаете? Она бы мне помогла рубашку выбрать лучшей расцветки, а тут вынуждена ваши присказки слушать. Государству от этого один убытки.
– Купил товарчик и катись отсюда, пока с милицией не вывели! – повысил голос хлюст.
– Я сейчас книгу жалоб потребую, напишу, что вместо того, чтобы заниматься с покупателями, вы рабочее время используете в личных целях, – выстрелил в ответ Сергей.
Видя, что надвигается неприятность, Лариса обеспокоенно обратилась к напарнику:
– Виктор, оставь его. Не видишь – человек раздражен, не знает, на кого желчь вылить. Сходи-ка лучше в кафе, принеси горячего кофе. Я что-то замёрзла.