— Э… Ну, теоретически… Чем вы их убили бы?
И, взглянув в ее заледеневшие глаза, внезапно понял, что для этого ей не потребуется никаких посторонних предметов. Вот точно так же, как только что она сломала Фаруто челюсть голой ступней, она врежет ему в грудь ногой в плотной обуви, и ребро проткнет ему сердце. Или двинет в лоб, и переломанные кости черепа превратят мозг в кашу. Он поежился и предложил:
— Давайте вы не будете убивать их сейчас, госпожа Ильтен. На каторге они живые принесут больше пользы, чем трупы. Кто-то же должен работать на астероидах. За нападение на замужнюю женщину суд им меньше десяти лет не припаяет.
Неожиданно эта стальная женщина вздрогнула.
— Суд? Будет процесс? Только не это! Если Рино узнает, он… он больше никуда меня не отпустит.
Вот так раз.
— Госпожа Ильтен… А зачем вы, собственно, ходите по таким сомнительным тараканникам?
— Я не знала, что здесь тараканник! — Она возмущенно мотнула головой, и с копны волос полетели брызги. — Я хожу к людям ремонтировать электронику. Чего смотрите? Хобби у меня такое, ясно?
— Вы умеете ремонтировать электронику? — переспросил господин Шарбери от двери, уже почти переступив порог. — Так это ваши инструменты там в коридоре рассыпаны? А принтер мне почините? Я оставлю вам визитку, хорошо?
Внешне Тереза держала себя в руках. Однако в глубине души, где-то на уровне астрала, ее колотила дрожь. Ей казалось, что еще как минимум неделю она не сможет думать ни о чем, кроме как об этих мерзких харях. Насилие само по себе не слишком пугало ее: военный человек морально готов к боли и увечьям. Но эти противные уроды, почти утратившие человеческий облик, вызывали у нее непроизвольную брезгливость и рефлекторные рвотные позывы. При одном воспоминании об их лапах тянет блевать.
И все же, услышав слова старшего менеджера, Тереза улыбнулась. Кажется, ее клиентура расширяется. Она протянула руку, взяла у него визитку и сунула в карман юбки.
Дверь за господином Шарбери закрылась. Они с охранником безопасности остались наедине. Ну, если не считать троих стонущих в коридоре обдолбышей, скованных наручниками.
— А у меня телевизор почему-то не показывает, — сказал Маэдо, с облегчением поняв, что истерики не будет. — Вы телевизоры тоже ремонтируете?
Тереза хмыкнула и поставила опустевший термос на подоконник.
— Господин Маэдо, давайте договоримся. Я чиню вам телевизор, причем абсолютно бесплатно, а вы ничего не сообщаете моему мужу и не устраиваете суд.
Он опешил. Как это возможно — не сообщать мужу? Муж отвечает за жену. Конечно, он должен знать. С другой стороны, признаваться господину Ильтену, что его жену чуть не оттрахали три укурившихся нарка на территории, подотчетной командиру Маэдо, хотелось ему меньше всего.
— Н-но так не по правилам…
— Останетесь без телевизора, — одними губами улыбнулась она.
— А эти торчки — без наказания? Нет-нет, убивать их я не дам. Одно дело — убить преступника, защищаясь, и совсем другое — убить из мести.
— И как же вы меня остановите? — В глазах мелькнула издевательская смешинка.
Она взяла термос и покрутила его в руках. Сколько секунд ей понадобится, чтобы прямо с места размозжить этим термосом голову одному, подбежать и сдавить горло второму, а потом уж, благо третий рядом, прикончить и его любым удобным способом? Раз — два — три. Успеет ли Маэдо достать парализатор? Пожалуй, третьего он сможет спасти, но первых двух — вряд ли. Если бы он был с группой захвата — дело другое, но Маэдо, собираясь на простой обыск, не мог предположить, что все обернется раскрытием похищения и тройным арестом. И уж тем более — что ему предстоит спасать никчемные жизни арестантов от сердитой потерпевшей.
Если и мелькала у него мысль пообещать госпоже Ильтен не рассказывать ее мужу о ее экстремальных приключениях в обмен на несколько минут ласк, то тут же выветрилась. Пару раз он заключал сделки с замужними дамами, нарушившими закон. Когда дама соглашается добровольно, это ведь не преступление. Так, административный проступок. Узнает начальство — по головке не погладит, но не вышвырнет вон и тем более не отдаст под суд, ограничится выговором. Госпожа Ильтен красивая и наверняка страстная, при таком-то темпераменте. Но пробовать откровенно боязно. Чего доброго, оторвет башку, как зохенка. Господин Ильтен определенно смелый человек, коли взял в жены эту ходячую смерть.
— Никак, — произнес Маэдо предельно мягко. — Вы ведь меня опередите. И я даже наказать вас не смогу толком: арестовывать женщин у нас не принято. Но за женщину в ответе ее муж. Придется арестовать господина Ильтена и судить его за тройное убийство. Ну и, разумеется, в этом случае он все узнает. Дело будет разбираться в подробностях.