— Эрвин, ты чудо, — проговорила она растроганно.
— Надеюсь, не того сорта, от которого происходит слово «чудовище», — хмыкнул он. — Поцелуешь меня?
— Прямо здесь? — Она подняла бровь.
— Это место ничем не хуже прочих. — Он пожал плечами. — В чем-то даже лучше. Тут установлена защита от прослушивания, а секретарь никого не пустит, хоть бы и ценой собственной жизни. Смотри, какое интересное кресло. Думаю, в нем будет удобно.
— Отвали, чудовище, — отрезала она. — Я не сяду в это сомнительное кресло.
Однако поцеловала его с нежностью, противоречащей словам. И до кресла дело тоже дошло, но чуть позже.
Потом Маэдо вызвал секретаря, тот принес чаю. Секретарь являл собой образец невозмутимости. Шеф беседует с чужой женщиной за закрытыми дверьми — значит, так надо. Работа в службе охраны безопасности учит с уважением относиться к тайнам начальства, в ином случае заканчивается быстро и нехорошо.
— Если вы позволите, господин Маэдо… — Расставив чашки, чайник и сахар, секретарь ненавязчиво протянул циркуляр. — Возможно, вас заинтересует. Энергетическая Компания продает загородный дом бывшего главы и обещает скидку тем, кто участвовал в известной вам операции.
Маэдо рассмеялся.
— Да кто же купит этот дом? Немудрено, что Компания предоставляет скидку. Дом, в котором происходили убийства…
— Я хочу эту дачу! — немедленно влезла Тереза.
Маэдо изумленно воззрился на нее.
— Я имею право, — заявила она. — Я же непосредственно участвовала в операции.
Секретарь навострил уши. Так он и думал, что женщина непростая. Участвовала в операции по обезвреживанию опасного маньяка — про маньяка в управлении знали, всего не скроешь, но полагали, что глава Энергетической Компании погиб в ходе операции, содействуя службе охраны безопасности, и были не в курсе, что он этим маньяком являлся. Значит, дама — секретный агент. Сказать правду, по ней видно, что не домашняя хозяюшка и не чаровница — взгляд уж больно твердый. До сих пор секретарь не слыхивал, чтобы женщины бывали агентами, но удивляться — плохое качество для его должности.
Маэдо сделал совершенно понятный жест, и секретарь исчез за дверью. Высший командир обернулся к своему агенту.
— Тереза, зачем тебе этот дом?
— Я хочу дачу в Риаведи, — упрямо повторила она. — Я о ней мечтаю с самого прибытия на Т5.
Преувеличила немного, ну и ладно. Маэдо поморщился:
— В этом доме пытали и убивали женщин. Их призраки будут являться по ночам к новым жильцам. Подвал там залит кровью, которая въелась в пол.
— Пол можно поменять, — решительно возразила Тереза. — Зато в подвале удобно хранить припасы и всякий хозяйственный инвентарь. А еще лодку. — Глаза у нее разгорелись. — И ружье. Говорят, там на озере прекрасная охота. А призраки уж всяко не опаснее живых людей.
Маэдо покачал головой. Сумасшедшая. Против воли это восхищало.
— Тереза, если ты так хочешь, я попрошу придержать дом для тебя. Но даже со скидкой это дорого. Ты не можешь распоряжаться такими деньгами. Тебе надо обсудить покупку с господином Ильтеном.
Вот блин! Тереза расстроенно хрустнула кулаком. Ильтен не знает кровавой истории дома, но он не согласится. Он четко сказал: никакой дачи, в лучшем случае снимем. Нет денег, видите ли, на всякое баловство вроде сезонной недвижимости.
Она искоса взглянула на Маэдо. Вот у кого точно есть деньги. Головокружительная карьера сопровождается не только прибавками к жалованью, но и немалыми единовременными наградами за те дела, что послужили толчком к повышению.
— Эрвин, — вкрадчиво произнесла она, — а давай ты купишь эту дачу.
Он едва не подавился.
— Я? Мне не нужен загородный дом, в котором жил маньяк.
— Зато мне нужен, — живо сказала Тереза. — А я нужна тебе, разве нет?
— Опять на деньги разводишь, — констатировал Маэдо.
— Но у меня же нет своих, как ты верно заметил.
— Это хороший повод не тратить чужие.
— Ты говорил, что сделаешь для меня всё. — Тереза обиженно ткнула его в грудь пальцем. — А сам жалеешь дом, который продают со скидкой!
Маэдо схватился за голову. Типичный жест Ильтена, машинально отметила Тереза. И застонал — тоже с очень похожими интонациями.
— Рино, сейчас лето? — потребовала ответа Тереза за чаем.
— Ну… самое начало. А что, ты сама не видишь?
— Не вижу! У нас такое лето, как у вас круглый год. Откуда мне знать, что именно эти пять градусов вверх — лето, а не оттепель? И год ваш дурацкий, до сих пор не пойму, сколько в нем месяцев.