- Мистер Гери, вот у вас какая должность при дворе? – холодным голосом поинтересовалась девушка.
Министр немного опешил. Он откровенно не понимал, как его должность при дворе, в далёкой столице, может быть связана со столь неприятным путешествием тут, в глубинке.
Заза молча ждала ответа, уставившись ему в глаза. Наконец мистер Гери ответил:
- Я министр путей и сообщений, но ведь вам это прекрасно известно, – министр пожал плечами, по-прежнему недоумевая.
- Вот вы, мистер Гери, и ответьте, но не мне, а самому себе: как вам дорога? Начиная от столичных ворот и до этого перевала? Насколько удобно путнику пользоваться королевским трактом?
И Заза демонстративно отвернулась, едва сдерживая бушующие эмоции.
- Но позвольте! - возмутился министр. - Это же не королевский тракт! Это обычная дорога, ведущая непонятно куда, чуть ли не на границу королевства!
- Вот именно, - ледяным тоном ответила Заза и мельком глянула на попутчика. По его лицу пробежала смутная тень... Словно его впервые посетила неожиданная мысль, намек на разгадку...
Вот и пусть помучается, решила Заза, ему полезно, если хочет сохранить свою должность. Размышления отвлекут его на какое-то время. Заза надеялась, что ему не придет в голову вновь завести разговор и уж тем более тронуть ее за руку, чтобы привлечь внимание. А потому она повернулась спиной к мистеру Гери и полностью погрузилась в воспоминания.
Она демонстративно смотрела в окно, но мысли ее были сосредоточены не на дороге, а скорее обращены в прошлое, образ которого накладывался на то, что она видела сейчас.
Когда-то, в другой жизни, она тащилась по камням в убогой повозке и запоминала путь, чтобы когда-нибудь, пусть и в нищенском рубище, с клеймом рабыни, седой старухой без нескольких конечностей, вернуться... Тогда тоже был сумрак, но не вечерний, а утренний, но это значения не имело. И сейчас ей казалось, что она помнит вон то склонившееся дерево, пробившее себе дорогу к свету из-под огромного валуна... Да, оно было ниже, маленьким и юным, но с огромной жаждой жизни, но камень, под гнётом которого оно сейчас, к старости, согнулось, до сих пор никто и не думал убрать. А тот могучий пень, кажется, был одним из тех деревьев, которые она выбрала в ориентиры. Сейчас же от него остался лишь высохший корень с обрубком ствола, жалкое напоминание о могучем раскидистом дубе, под сенью которого так и тянуло прилечь усталого путника.
Если она права, то скоро покажется ручей, а перед этим должен показаться большой камень, упоминание о котором она нашла, поднимая архивы родного края. Тот факт, что древний валун включен в летопись, давал надежду, что его не тронули.
Заза словно заново проживала собственную жизнь...
Попутчик ее заёрзал, и Заза сначала напряглась и уже приготовилась дать отпор, но краем глаза заметила, что мистер Гери просто устраивался поудобнее перед другим окном. Похоже, он тоже проникся ритмом неизбежной дороги и погрузился в собственные размышления. Заза слегка улыбнулась.
Камня перед ручьем она так и не увидела, зато появился легкий мостик, который она не помнила. А под ним - чахлый ручеёк, почти пересохший.
Неужели это то самое место? Ведь прошло уже много лет, а детская память такая ненадёжная... Зато воздух не изменился, в нем сплелись в уникальном сочетании пряные ароматы некошеных трав и цветов, растущих в изобилии по обочине. Какие же красивые из них получались бы букеты, намного роскошнее тех, что составляют слуги во дворце, срезая по утрам выращенные садовниками розы и пионы. Влажную нотку лесной прохлады вносили тенистые заросли по склонам. Запах прелой земли под кронами деревьев служил острой приправой к этому божественному воздуху, пьянящему сильнее искрящегося в бокале вина.
Заза глубоко вдохнула, сердце ее забилось быстрее, а две маленькие капельки слёз словно возникли не из глаз, а из влажной атмосферы этой магической дороги детства.
Она не плакала никогда, как бы тяжело порой ни было. Она сдерживала слёзы, решая трудные задачи. Обходилась без них, заучивая толстые трактаты. Ей было обидно, когда приходилось спорить с учителями и отстаивать свою точку зрения, но она держалась. В любой сложной ситуации она делала единственное верное: глубоко дышала по собственной методике, успокаивалась и делала все так, как считала нужным.
Даже дворцовые интриги перестали выводить ее из себя. Это же всего лишь игра, похожая на шахматы, с мелкими фигурками на доске с заранее определенными ролями. Просто разрабатываешь стратегию и следуешь ей.