Гери уселся рядом с сенешалем, посмотрел на Сильвио, с унылым видом ковырявшегося в тарелке, перевел взгляд на оживленных короля и его подопечную, уплетавших деревенскую еду, и решился. Брать в руки простую деревянную ложку вместо привычной серебряной было странно, но если сам король не брезгует, то не ему, его подчиненному, выказывать презрение. Так можно навлечь на себя высочайший гнев.
Гери осторожно взял в руки этот слишком большой, на его взгляд, столовый прибор и помедлил. Ложка была не единственной проблемой. Миска из неизвестного материала тоже вызывала сомнения. Как и грязный стол. И твёрдая скамья, на которой было так неудобно сидеть, что аппетит вообще пропадал. Уж не говоря о том, что Гери не заметил ни одной салфетки!
Рука министра дернулась к груди, где в кармашке камзола всегда хранился платочек. Его же можно расстелить на коленях... Но одежда, в соответствии с легендой, была походной. Рука бессильно упала. Министр вспомнил, что камзол с кармашком и платочком остался дома.
И как вообще в таких условиях можно получать удовольствие от пищи?
Но король и Заза явно его получали! Вот это и было самым странным.
Монарх спокойно вылавливал из невнятного месива полупроварившееся кусочки фруктов и жевал их без видимого отвращения. Заза зачерпнула кашу, подула на нее и сунула в рот. Гери даже послышался вздох удовольствия.
Лишь Сильвио по-прежнему грустно смотрел на свою тарелку, но министр заметил, что она все же наполовину пуста. Видимо, он успел немного поесть до их прихода с Зазой.
Сильвио оторвался от созерцания своей недоеденной каши и с интересом посмотрел на Гери. Сенешаль нашёл забавными терзания министра и украдкой наблюдал, как же будет вести себя потомственный аристократ, которого с пелёнок учили этикету и вбивали недопустимость отходить от его канонов.
К счастью, король и Заза не обращали внимания на мученика, иначе не миновать ему ядовитых насмешек. Оба были поглощены беседой, причем разговаривали с набитым ртом, не в силах оторваться от еды.
Министр решил, что самое лучшее - подражать их движениям, как это делали странные волосатые животные, копируя людей. Он наблюдал за их поведением много кругов назад, когда мама пригласила к ним во дворец бродячих артистов. Это случилось только однажды, но запомнилось на всю жизнь. Тогда, в детстве, его даже не сильно смутил отвратительный запах, что источали не только животные, но и люди. Наоборот, маленький маркиз Алкинского леса был в восторге от удивительных зверей и огромного волосатого мужчины, который не сильно отличался от некоторых своих подопечных, но благодаря своей палке заставлял их слушаться.
И вот теперь он и сам оказался в подобном положении, имитируя движения короля и Зазы.
Будь у него привычные столовые приборы, проблем бы не возникло, но огромная деревянная ложка!...
Он аккуратно зачерпнул кашу: о, надо же, получилось с горочкой. Ура! Мистер Гери поймал себя на том, что радуется как ребенок. Поднёс ко рту - и замер. Сильвио улыбнулся, поняв главную проблему.
- Вот, возьмите, - сенешаль достал из рукава платок и протянул министру. Тот просиял от радости. Разгладил ткань на коленях, и дело сдвинулось с мертвой точки. Процесс уже не казался таким сложным, и каша была на удивление вкусной, прав был король. Или это он, Гери, слишком перенервничал, а от этого проснулся аппетит? Так или иначе, но дело пошло.
Сильвио наклонился к министру и шепнул:
- Тут не так много людей, способных понять ваше замешательство по поводу этикета, не переживайте.
- Прошу прощения, для меня все это стало удивлением, - ответил Гери. - В детстве няня наказывала меня хворостиной, если я делал что-то не так.
И министр запихнул в рот очередную ложку с кашей.
***
Дорога изматывает, а в неизвестной местности особенно. Гери глядел то в одно окно кареты, то в другое, стараясь запомнить маршрут.
Куда его везут? Это уже не похоже на ту страну, какой он ее знал. Или думал, что знал? Ведь он министр путей и сообщения, он обязан узнавать королевство, где бы ни находился. Но эту местность словно видел впервые.
В первую очередь из-за дороги: она выглядела непривычно ровной и ухоженной для захолустья. До перевала была обычной - местами размытой, с выбоинами, наполненными грязью. А тут подогнан камень к камню, без огромных щелей между ними. Поверху все залито каким-то странным раствором, который полностью выровнял поверхность до такой гладкости, что колеса дряхлого экипажа катились словно по полу дворца, не причиняя страданий копчику мистера Гери.
Сидящая напротив Заза не обращала на него никакого внимания, с удовольствием тоже рассматривая дорогу.