— Нет, не кто иной, а вы. Именно вам предлагаю. Вам. В два часа. Да. Не хочу слышать. Простите, ничего не хочу слышать. Вам.
Шофер размахивал руками и говорил то, что часто говорят шоферы; нет бензина, нет масла, колеса не вертятся, мотор не работает, шины лопнули. Но вежливый инженер, по-светски полунаклонив голову, выбрасывал в него кусочки стали:
— Лишние слова, товарищ. Никаких. В два часа. Вам предлагаю и никому другому. Вам.
И видно было, что та великая целеустремленность, которая руководила всей стройкой, сумела нанизать на себя всякие человеческие свойства, в том числе и вежливость. Этого инженера я видел несколько раз, и всякий раз он вселял в меня повышенную и радостную бодрость (учитывая последнее, обязательно вставить черту вежливости в заказы новых людей).
Казах-рабочий. Неужели новый человек?
Он сидел на корточках, щурил узкие глаза и смеялся. Он нам рассказал, как мог, что закрыли где-то мечеть. Рассказывая, он смеялся, но так заразительно, так упоенно (хороший смех: скопировать игру лицевых мускулов — для образца). В рассказе его не было ничего особенного. Ну, закрыли мечеть, мало ли закрывают церквей, синагог. Закрыли и мечеть. Но он смеялся почти как грудной ребенок, из глаз его струилось невероятное упоение. Самый факт закрытия его поразил. Его смешила сама возможность того, что он, по-видимому, считал совершенно невозможным. Мы его спросили, хочет ли он молиться. Он сначала ответил, что не хочет, а потом замотал головой, что хочет. И опять рассмеялся. Белые зубы были у него здоровы, беспечны, молоды. Это был ребенок, это был новый человек (обязательно исследовать в первую очередь).
Еще казах
Он приходил к нам пешком, приезжал на лошади, все рассказывал, что он член профсоюза. Говорил он очень плохо, через каждые несколько слов он указывал с энтузиазмом на барак, из которого выходил. Лицо у него было заросшее, черное, глаза настойчивые, отяжеленные мыслью. Он указывал на барак, говоря:
— Такой товарищ.
Сначала было непонятно, в чем дело. Барак был как барак.
Перед ним, правда, чернело что-то, сидел человек. Казах указывал на него восторженно и повторял:
— Такой товарищ.
«Такой товарищ»
Он оказался рабочим-партийцем. Он нехотя рассказывал мне, что занимается с этим казахом, учит его грамоте. Он был явно утомлен. Лицо его было в морщинах. Долго пришлось мне ухищряться, пока я вызвал его на разговор. Из скупых его слов я понял, сколько труда, сколько усилий, сколько крови тратили. рабочие-партийцы и комсомольцы не только на орабочивание казахов, но и на борьбу с некультурностью, национализмом, шовинизмом и всяким хамством, которое еще не изжито в отсталых слоях трудящихся. Ведь сколько гнусности выплескивалось из людей, разнузданных беззаконностью и нравами выжженной степи! Кроме работы на стройке, передовым рабочим-партийцам и комсомольцам приходилось вести неустанную работу в бараках. Ведь тут поров издевались друг над другом, издевались над казахами, мазали им, мусульманам, губы свиным садом (исследовать во всех проявлениях истоки национальной ненависти, шовинизма, презрения к угнетенным национальностям). Сколько сил ушло на борьбу с бандитами, шкурниками, пьяницами! (Обязательно исследовать психологию шкурника.) Тут сатанели от водки, которую тайно привозили в бутылках, вплетенных в густую верблюжью шерсть. Сколько сил стоило упорядочение быта, введение персональной посуды, перевоспитание казахов, обуздание отщепенцев в среде трудящихся!
Главный хозяин стройки
Эхо был безымянный рабочий. Один из многих. Представитель рабочего класса. Он коллективно строил Турксиб. Он тихо и незаметно вел и производственную, и общественно-воспитательную работу.
Это был главный хозяин этой поразительной стройки, и первый коллективный орден Трудового Знамени получил он (массовый рабочий, рабочий-производственник, рабочий-организатор, рабочий-общественник, рабочий — представитель исторически прогрессивного класса чрезвычайно вырос. Обязательно исследовать несколько десятков таких рабочих. Без понимания классового отношения к строительству и классового подхода ко всем явлениям советской жизни понимание происходящего невозможно).
Срочное предложение
У меня есть срочное предложение, которое будет мною изложено в конце настоящей записи.