Володька потягивал чаек, внимательно слушая товарища. Он уже пожил твердой трудовой жизнью, посмотрел, как другие люди живут, и понял, что многие из них ходят на завод не только ради прокорма, а потому, что видят в своей работе глубокий внутренний интерес, который питает душу, как влага питает растение. И этот интерес заставляет учителя Митю изо дня в день приходить в класс, перенося всю унизительность нового, незнакомого дела, и рассказывать об истории людей, в которой было все-таки немало хорошего. И сам этот интерес сильнее денег, почета и славы, которые нередко сопровождают самых удачливых. Беседа за столом уже закончилась и наступила та самая минута, когда Володька должен был ответить Орлову на его главный вопрос, и он уже знал, что ответить.
— Хороший ты парень, Коля, — с грустной улыбкой сказал Володька. — Только не все так просто в жизни. Сейчас мне нужно к Картошкину. Понимаешь, Коля, от него ушла эта райповская штамповка и унесла аванец и махровое полотенце, и он запил беспробудно…
— Да, — посочувствовал Орлов. — Сложно теперь без махрового полотенца.
Они вышли из общежития на улицу. Дело на дворе продвигалось к ночи, но еще было светло, как бывает это всегда летом на Урале.
Они прошли через узкий проулок на широкую асфальтированную улицу, единственную в Каменке.
Летний августовский вечер был положительно хорош.
Вернувшись со своего производства — из контор, которых было не так уж и мало в райцентре, из столовых, с ремзавода, райпромкомбината и совхоза, — люди в свое удовольствие сидели на лавочках или трудились на приусадебных участках, готовясь снимать скорый урожай.
Возле одного дома стоял крошечный мальчуган в коротких штанишках. Он держал в руке вареную колбасу с городской булкой. К нему подбежала белая дворняжка, очень похожая на шотландскую овчарку, и отняла бутерброд. Ребенок расстроился и заплакал безнадежным басом.
Собачка остановилась, вильнула хвостиком и отдала бутерброд обратно.
Орлов и Володька посмотрели друг на друга и рассмеялись.