Я открыл глаза и понял, что больше не в мастерской. Где-то наверху, высоко над головой, свет мерцал сквозь деревянные балки. Воздух был холодным, немного затхлым, но живым. Каменные стены, тени от огня — всё это казалось одновременно знакомым и чужим.
Голоса раздавались неподалёку, словно долетали до меня сквозь толстую завесу сна.
— Ты заметил, как он на неё смотрит? — голос был тихим, но каким-то напряжённым, с оттенком нервного смеха.
— Конечно, заметил, — ответил другой, хрипловатый. — Он ведь всё время её в канцелярии проверяет. Думаешь, зачем?
Я замер, не дыша, вслушиваясь в этот разговор. Слова не доходили до конца, растворялись, будто срывались на полпути. Но имя, произнесённое шёпотом, разорвало тишину.
— Лина… — звучало мягко, но от этого ещё более угрожающе.
Я сделал шаг, но пол под ногами вдруг утратил плотность, и всё вокруг будто закачалось. Голоса продолжали звучать, то приближаясь, то удаляясь, как эхо.
— Он к ней пристаёт. Слишком много внимания.
— Ну а что ты хотел? Она же… такая, — второй голос смеялся.
Картины вспыхивали в голове, словно кто-то крутил калейдоскоп. Лина сидит за столом в канцелярии, на её лице застыло вежливое смирение. Лорд Унолом наклоняется ближе, его тяжёлый взгляд словно впивается в неё.
— Думаешь, она согласится? — спросил один из голосов, а я не мог понять, кто это был.
— У неё нет выбора. Кто против него пойдёт?
Моё дыхание стало тяжёлым. Воздух вокруг наполнился запахом влажной ткани, воска и чего-то ещё, липкого и прогорклого. Я прижался к холодной стене, чувствуя, как камень кажется почти живым.
— Она следующая, — слова разрезали пространство, будто объявление приговора.
Я закрыл глаза, стараясь вернуться назад, в реальность, в свет. Но вокруг были только тени, голоса, отголоски смеха и имя, которое повторялось снова и снова:
— Лина… Лина… Лина…
И в этот момент я осознал, что стою на месте, которое не могу узнать. Но каким-то образом я оказался здесь, слушая то, чего не должен был слышать.
Сон в Темноте
Темнота обволакивала меня со всех сторон. Воздух был тяжёлым, напоённым запахом сырости и пыли. Я сделал шаг, затем ещё один. Пол под ногами скрипел, будто предупреждал о каждом моём движении.
— Где я? — слова прозвучали едва слышно, больше для самого себя, чем для ответа.
Моё дыхание эхом отражалось от стен. Я вытянул руку, касаясь холодной, шероховатой поверхности. Это были каменные плиты. Я скользнул рукой вниз, нащупал ящик, затем ещё один. Полки, заваленные старыми свёртками ткани. Кладовая.
— Как… как я сюда попал?
Ответа не было. Только слабый, едва ощутимый свет мерцал в углу. Я шагнул к нему, но казалось, что он отступает с каждым моим движением.
Мысли налетели вихрем. Камзол. Лорд. Лина. Я пытался собрать их воедино, но они расползались, как нити на разорванной ткани.
— Камзол… он не готов, — прошептал я, чувствуя, как паника накатывает волной. — Лорд ждёт. Он не потерпит ошибок.
Я схватился за голову, стараясь удержать реальность. Но перед глазами снова всплыли узоры на камзоле, живые, движущиеся. Лина, стоящая в канцелярии. Лорд, его волчий взгляд.
— Я не могу… — голос сорвался.
Свет пропал. Окружающее пространство сжалось, стало ещё более тесным. Я опустился на пол, чувствуя, как ноги подгибаются. Ткань, забытая кем-то, оказалась под рукой. Её шероховатая текстура вдруг напомнила мне подклад, который я не успел закончить.
— Работа… — прошептал я, сжимая ткань. — Если я не завершу её, всё рухнет.
Мои руки дрожали, но мысли о лорде разрывали меня изнутри. Его голос, его уверенность — я не мог подвести его. Он давал мне всё, давал смысл.
Но Лина. Её образ снова вспыхнул передо мной. Её лицо, её глаза, полные тепла.
— Лина… — выдохнул я, чувствуя, как голос ломается. — Лорд знает, что делает.
Тишина вновь окутала меня. Я провёл рукой по ткани, сжимая её в кулаке, и опустился на неё, как на подушку. Холодный каменный пол теперь казался мягче.
Глаза начали закрываться, и в этом моменте я вдруг понял, что выхода, возможно, и нет. Здесь, в этой темноте, работа больше не ждала меня. А может, она ждала где-то в другом месте, в другом времени.