Я сидел в кроне дерева, стараясь не шевелиться. Каждый листок вокруг меня казался предателем, готовым выдать мое присутствие малейшим шорохом. Сердце колотилось так сильно, что я боялся — его стук разнесется по всему лесу. Но пока я оставался неподвижным, терпеливо наблюдая за происходящим внизу.
На поляну медленно ступил он — Истар. Суровый охотник, чья фигура внушала трепет даже издалека. Его длинная рябоватая рука уверенно сжимала рукоять меча, а нога, слегка прихрамывая, оставляла едва заметные следы на мягкой земле. Он был словно хищник, который уже знает, что добыча где-то рядом, но еще не видит ее. Холодные глаза скользили по траве, по кустам, по каждому движению ветра, будто они могли прочесть саму ткань реальности и найти меня там, где я пытался спрятаться.
Его взгляд упал на платок, зацепившийся за тернии. Уголки губ Истара чуть дернулись, и он обнажил клинок. Металл сверкнул в лучах пробивающегося света, когда он шагнул к зарослям. Я наблюдал, как он начал рубить тернии, методично, без лишней спешки. Каждый удар его клинка отзывался во мне холодком страха. Он был уверен, что я там, среди колючих ветвей, запутавшийся и беспомощный.
Но вот, замерев на мгновение, Истар понял, что его обманули. Его лицо исказила гримаса ярости, и он едва слышно выругался. Однако даже этот тихий звук разнесся по лесу, подобно раскату грома, отражаясь от деревьев и усиливая напряжение, которое уже давило на меня со всех сторон.
Он быстро оглядел окрестности, и его взгляд остановился на камышах, заросших у пруда. Уголки его губ снова дернулись, на этот раз в ухмылке, полной уверенности. Подняв меч, он направился к воде. Шаг за шагом, пока не погрузился по колено в темную, мутную воду. Его глаза, острые и пронзительные, пытались проникнуть сквозь поверхность, отыскать хоть какой-то намек на мое присутствие. Но там, в глубине, меня не было. Я обманул его снова.
И тогда случилось то, чего я больше всего боялся. Ветка подо мной, на которой я устроился, предательски скрипнула. Этот звук, такой тихий для моих ушей, разнесся по лесу, как сигнал тревоги. Истар мгновенно замер, его голова повернулась в мою сторону. Теперь он точно знал, куда смотреть.
Я чувствовал, как его взгляд пронзает листву, исследуя каждую тень, каждый изгиб ветвей. Мои мышцы напряглись, готовые к тому, что придется бежать или сопротивляться. Но пока я сидел, затаив дыхание, надеясь, что он не сможет меня разглядеть среди густой листвы.
Время будто замерло. Мы оба ждали — он, чтобы убедиться, что добыча действительно здесь, и я, чтобы решить, стоит ли рисковать и попытаться убежать.
— Спускайся — Во весь голос произнес он.
Я сидел на ветке, дрожа всем телом. Каждый мускул был напряжён, словно готовый разорваться в любую секунду. В голове крутились мысли: "Неужели это конец? Неужели он просто так отпустит меня?" Но инстинкт самосохранения кричал, что нельзя доверять ни единому его слову. Истар уже доказал, что он не из тех, кто оставляет дела незавершёнными.
И всё же, когда звук горна пронёсся над лесом, я увидел, как его рука замерла на луке. Он медленно опустил оружие, и его лицо исказила гримаса сожаления. Будто он действительно хотел завершить начатое, но правила — или, может быть, чьё-то приказание — заставили его остановиться.
Он стоял там, внизу, под деревом, глядя вверх. Его глаза, холодные и безжалостные, теперь скользили по листве, выискивая меня среди ветвей. Я попытался ещё глубже вжаться в крону, надеясь, что он не сможет точно определить моё местоположение. Но всё было бесполезно. Он уже видел меня.
— Эй, ты! — его голос прозвучал громко и уверенно, эхом разносясь между деревьями. — Спускайся. Ты больше не дичь!
Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и значимые. Я смотрел вниз, чувствуя, как сердце колотится в груди. Мой взгляд метался между ним и землёй, пытаясь понять, что делать. Каждая клеточка моего тела кричала, чтобы я оставался на месте, но что-то другое — возможно, отголосок детских страхов перед авторитетами — толкало меня к тому, чтобы подчиниться.
Истар сделал ещё один шаг вперёд, слегка прихрамывая, но его движения были уверенными. Он снова заговорил, на этот раз мягче, почти успокаивающе:
— Ну же, парень. Охота окончена. Выжившая дичь теперь свободна.
Свободен. Это слово звучало так странно, будто оно вообще не имело права существовать в этом контексте. Как можно быть свободным, когда каждая минута твоей жизни зависела от чужой прихоти? Когда любой из этих людей мог решить твою судьбу одним движением руки?