В Узоре
Свечи догорали, оставляя на столе тёмные следы воска. Я стоял перед манекеном, разглядывая камзол. Всё в нём казалось правильным — линии, стежки, бусины. Но эти узоры… Они не могли быть моей работой. Они словно появились сами, дразнили меня своей непостижимостью. Линии переплетались, сходились в замысловатых орнаментах, напоминая что-то древнее, что-то чуждое.
Я протянул руку, чтобы коснуться их, проверить, настоящие ли они. Но тут тишину мастерской нарушил тихий, нерешительный стук в дверь.
— Мастер портной? Это Лина… Можно войти?
Я замер. Её голос, такой мягкий, словно нёс тепло в этот мир теней. Но сейчас он прозвучал, как внезапный зов из сна. Я перевёл дыхание, стараясь собрать мысли.
— Да… да, конечно.
Дверь приоткрылась, и она вошла. Лина была простой, но в её простоте читалась элегантность. Её волосы были собраны в косу, небрежно заколотую, а лицо казалось чуть утомлённым, но всё равно светилось спокойствием. В руках она держала свёрток.
— Извините, что потревожила вас, — начала она, закрывая за собой дверь. — Я подумала, что это может вам пригодиться.
Она протянула мне свёрток. Я взял его, не сразу понимая, что внутри. Развернув ткань, я обнаружил белоснежный платок с аккуратной вышивкой. На его краях были тонкие линии, напоминающие сложные орнаменты, но они не вызывали тревоги, как узоры на камзоле.
— Это… для меня? — спросил я, глядя на неё с недоверием.
— Да, — просто ответила она, улыбнувшись. — Ваш платок… он выглядит таким… уставшим, как и вы, наверное.
Я опустил взгляд, снова вспомнив, как алые пятна покрывают платок на моей шее. Этот жест, её внимание, казались такими неожиданными, что я не нашёл слов.
— Спасибо, — произнёс я наконец.
Лина сделала шаг ближе и посмотрела на манекен. Её глаза задержались на камзоле, и я почувствовал, как сердце сжалось. Я инстинктивно хотел прикрыть его, но замер.
— Это ваша работа? — спросила она, её голос прозвучал с лёгким восхищением.
Я кивнул, медленно переводя взгляд на манекен. Узоры исчезли. Теперь это был просто камзол, такой, каким я его знал. Никаких странных линий, никаких символов.
— Вы настоящий мастер, — сказала она, окинув взглядом работу. — Это так красиво.
Её слова прозвучали искренне, но я всё ещё чувствовал себя странно. Как будто она видела что-то большее, чем просто ткань и нити.
— Спасибо, — снова ответил я, чувствуя, как мои руки нервно мнут новый платок.
Лина задержалась, осматривая мастерскую.
— Здесь… так спокойно. Не то что в канцелярии. Там так много забот. А у вас… будто другой мир.
— Это… единственное место, где я могу работать, — сказал я, пытаясь сохранить ровный голос.
Её взгляд задержался на мне, и в нём читалось что-то большее, чем просто вежливое любопытство.
— Вы так много работаете. Вы, должно быть, забыли, что сейчас уже почти полдень.
— Полдень? — вырвалось у меня.
Её слова ударили меня сильнее, чем я ожидал. Полдень? Как это возможно? Ведь ещё недавно за окнами была ночь. В голове сразу закрутились тревожные мысли, но я лишь молча кивнул.
— Вам стоит отдохнуть, мастер. Платки не могут вечно впитывать кровь. — Она улыбнулась, слегка кивая в сторону моего старого платка.
Я не смог ответить. Её слова обескуражили меня, но её взгляд был слишком мягким, чтобы я мог сопротивляться.
— Спасибо, — снова произнёс я, когда она направилась к двери.
Лина остановилась на пороге, посмотрела на меня ещё раз и, пожелав хорошего дня, исчезла за дверью.
Я остался один. Мастерская снова наполнилась тишиной, но теперь она казалась другой. Я повернулся к манекену, чтобы убедиться, что всё осталось на месте. Но узоры снова появились. Едва заметные, они то вспыхивали, то исчезали, словно играли со мной.
— Что ты такое? — шёпотом спросил я, глядя на ткань.
Ответа не было. Лишь мерцающий свет свечи и мои собственные мысли, тягучие, как воск, растекались по сознанию.
Я не помню, как свечи начали тускнеть. Тени, ещё недавно плясавшие по стенам мастерской, перестали двигаться, оставив лишь неподвижный холодный мрак. Камзол на манекене всё ещё мерцал странными узорами, словно дразнил меня своим молчанием. Я разглядывал их, пытаясь разгадать причину их проявления.