В возрасте двадцати шести лет Шоу начинает посещать собрания социалистов. Он читает Карла Маркса, становится членом Фабианского общества, с огромным успехом участвует в дебатах. В июле 1883 года он принимается за свой пятый роман «Бессердечный человек», вышедший в свет под названием «Неуживчивый социалист». На этот раз он знает, к чему именно стремится. Но, что важнее, он знает, кем он хочет стать. Таким образом, теперь от него требовалось лишь создать образ такого героя, который был бы проекцией самого Шоу. Главной темой осталось то же, о чем шла речь в его ранних романах: о том, что человек, глубоко сознающий свое внутреннее предназначение остается весьма безразличен к собственному счастью. Его герой, Сидней Трифьюзис, является убежденным до мозга костей социалистом; он также богат, умен и способен наилучшим образом излагать собственные мысли. Таким образом, в отличие от героев первых трех романов, он в действительности знает, что ему делать, даже если он всего лишь способен говорить. И здесь Шоу задумывает совершенно нелепый сюжет — один из наиболее неуместных в романе; он заставляет Трифьюзиса доказывать свое безразличие к личному счастью. Еще до начала самого романа Трифьюзис женится на молодой красавице; но затем он ощущает, насколько чуждо ему семейное счастье. «Любовь теряет надо мной свою власть; ей противятся все мои силы, не будучи в состоянии примириться с этим». В результате он уходит от своей жены, решая жить собственным трудом, и устраивается на работу садовником в одной из школ для девочек старших классов. Разумеется, девочки увлечены новым садовником, которого выдают манеры джентльмена. Когда его жена приезжает в школу, чтобы навестить одну из ее учениц, он срывает маску, но все–таки уговаривает жену вернуться в Лондон. Дальнейшее развитие событий уже не имеет значения; книга расплывается на уровне абсурдного самодовольства. Однако то, что в действительности удалось Шоу, так это изменить пассивный, негативный характер своего героя на человека, с которым читатель может почувствовать собственную «идентичность». Половина школьниц влюбляется в Трифьюзиса; он флиртует с ними, но отказывается от какой бы то ни было любовной истории, — ведь это противоречило бы главной мысли романа о том, что в жизни героя есть вещи поважнее, чем любовь. Совершенно ясно, что Шоу в конце концов напоролся на подводный камень опасного соединения двух взаимоисключающих противоположностей: романтизма и анти–романтизма.
По всей вероятности, этот урок опять не пошел ему на пользу. Впоследствии, несколько лет спустя, он предпринял еще одну попытку написать роман, допустив при этом все прежние ошибки, что и в ранних произведениях. Роман рассказывал о молодом докторе по имени Кинкейд, который переезжает в богатый сельский округ, чтобы заняться там медицинской практикой. Его коллега доктор Мэддик по характеру человек слабовольный и приукрашивает правду для своих богатых пациентов, — Шоу всегда необходим какой–нибудь слабовольный человек, чтобы подчеркнуть достоинства героя. У Мэддика красавица–жена — особа романтическая и неудовлетворенная, готовая завести роман с Кинкейдом. Возможно, что пределом мечтаний Шоу о собственном герое мог бы стать не образ инженера или композитора, но образ доктора. В него влюбляются все его пациентки, но на удовлетворение их желаний он пойти не может; а это ставит вопрос: что же он еще способен делать, кроме как стоять со скрещенными руками на груди, молчаливо наблюдая своим суровым взглядом за тем, что происходит вокруг? Ответ приходит к Шоу спустя полсотни страниц, когда он понимает, что вновь попал впросак; фрагмент начатого романа был опубликован уже после смерти писателя под заголовком «Незаконченный роман». Это была его последняя попытка. Но урок все же показателен. Смысл заключается в том, чтобы образ героя исходил из образа самого писателя. Чтобы он отражал усилия самого автора, чувство его собственного призвания и идентичности. И прежде всего ее. Начиная с «Неуживчивого социалиста» он перестал «открывать» самого себя; он начал себя создавать. Или, если быть более точным, в социализме он нашел свою «внешнюю душу», свою способность убеждать. (Затем его сменила вера в сверхчеловека и жизненную силу). Этот урок пригодился ему в пьесах, за которые он взялся несколько лет спустя; его анти–романтические герои: Тэннер из «Человека и сверхчеловека», Хиггинс в «Пигмалионе» — наделены способностью четко формулировать собственные убеждения. Вы никогда не сможете написать по–настоящему удачную пьесу — или роман — с героем, который не знает, чего он хочет.