— Нет, — выдыхает она. На ее лице написан ужас. — Я точно знаю, что он с ней делает. Я не могу оставить ее там одну, Джио. Не тогда, когда я знаю...
Она резко останавливается, и мы с Люком встречаемся взглядами поверх ее головы.
Когда я узнаю, на что это похоже.
— Она не одна, — пытаюсь я снова, превозмогая боль в горле. — Мы пойдем за ней, Кэт. Но нам нужно восстановить силы. Перегруппировать наших союзников, привлечь всех, кто не участвовал в прошлый раз. Теперь, когда ты... вернулась, это будет проще. Если мы пойдем сейчас то проиграем.
— Джио прав. — Данте встает перед нами, баюкая Алессию, когда она прижимается к его плечу. Он на мгновение отрывает от нее взгляд. — Мы должны быть готовы, Кэт. Это не займет много времени, но у нас будет только один шанс.
Он кивает мне. — Мы не можем потратить его впустую.
Она переводит взгляд между нами. — Et tu, brutes?
Но там нет жара. Она вздыхает, потирая лицо руками, прежде чем снова поднять взгляд на Алессию. — Я знаю, что вы правы. Но я все равно ненавижу саму мысль о том, чтобы ждать.
— Недолго, — бормочет Люк. — А у нас тем временем еще куча дел.
Он поднимается на ноги. — Пойдем со мной. Я найду тебе комнаты, и ты сможешь помыться перед обедом.
Все мы замираем, когда Алессия извивается в объятиях Данте. Он все еще обнимает ее, защищая, и его взгляд перемещается на Люка, когда Алессия требовательно протягивает руки.
Люк ждет.
Данте вздыхает, затем наклоняется вперед. — У женщин в моей жизни нет вкуса.
В его тоне не слышно раздражения. Только сухой юмор, когда он протягивает ее.
— Я не согласен, — язвительно замечает Люк. Он подхватывает Алессию, щелкая ее по носу. — Естественно. Я, конечно, буду ее любимым дядей. Прости, Фаско.
Я смотрю на них четверых, мои брови поднимаются. Не о чем-то таком, о чем я особенно думал, кроме того, чтобы убрать ее из досягаемости Маттео. Но мои глаза сужаются при виде самодовольного выражения лица Люка, во мне поднимается чувство соперничества. — Посмотрим.
Рядом со мной Кэт шевелится. Я смотрю вниз и вижу, что она с нежностью наблюдает за Алессией. Но оно тут же гаснет, когда она поднимается на ноги и быстро взбегает по лестнице.
Данте хмурится, но я качаю головой. — Дай ей время привыкнуть.
Вместо этого он переводит свой хмурый взгляд на меня. — Я не давлю на нее. Когда ты стал консильере?
Упоминание о наших самых высокопоставленных советниках в Cosa Nostra заставляет меня фыркнуть. — Возможно, мы все взрослеем, нет?
Я не дожидаюсь его ответа, прежде чем поворачиваюсь и следую за Кэт вверх по лестнице. Люк уже там, открывает дверь в спальню через несколько дверей от моей. Она ныряет под его протянутую руку, и я проскальзываю в свою комнату.
Я жду несколько мгновений, пока за дверью не раздаются шаги, когда он спускается вниз, прежде чем снова выскользнуть.
Я не стучу.
Кэт оборачивается, когда я вхожу, прижимая к груди окровавленные остатки своего платья. Моя толстовка скомкана на двуспальной кровати рядом с ней, звук душа эхом доносится из соседней ванной комнаты. — Гребаный Христос, Джио. Слышал о том чтобы стучать?
У меня пересыхает во рту, когда я смотрю на нее, слова, которые я наспех подготовил, застревают у меня в горле и отказываются выходить.
Она ерзает, все еще прикрываясь, даже когда поднимает бровь, глядя на меня. — Ну?
Но ее пальцы, сжимающие материал, дрожат.
Я остаюсь там, где я есть. — Я... скучал по тебе.
Карие глаза встречаются с моими, морщинка посередине.
— Каждый божий день, — продолжаю я. Я начинаю двигаться, маленькими, уверенными движениями к ней. — Каждый день, пока тебя не было, я скучал тебе, Катарина Корво.
— Джио. — Она шепчет это, но я качаю головой, поднимая руку в безмолвной мольбе.
— Не так давно я думал, что мне противен один твой вид. Ты была везде, куда бы я ни посмотрел, и от одного взгляда на тебя у меня вскипала кровь.
Она хмурится еще сильнее, но я прерываю ее прежде, чем она успевает заговорить.
— А потом, — тихо говорю я, — я провел без тебя три месяца. Искал тебя в каждой комнате, прислушивался к твоему голосу, даже не думая об этом, и я понял.
Я уже близко. Достаточно близко, чтобы различить крошечные золотые искорки в ее глазах, когда она смотрит на меня. — Что ты понял?
Мой голос становится еще тише. — Что жизнь без тебя холодна. Холодная, одинокая и безнадежная. Ты забрала с собой все тепло моей жизни, когда ушла, Корво. Я узнал, каково это — быть без тебя, и понял, что у меня нет никакого желания существовать в мире без тебя.