10. Катарина
Рука Стефано крепко сжимает мою, когда мы обходим груды коробок в прихожей и входим в светлую, просторную кухню. Тихий гул разговоров приветствует нас, и мне приходится остановиться.
Чтобы принять это.
Люк что-то режет на черной гранитной стойке, Джио стоит рядом, скрестив руки на груди. Рядом с ними на стойке стоят два пива, по стеклянным бутылкам стекают ледяные капли. Откуда-то доносится музыка, низкая и манящая.
А за столом…
Данте улыбается мне. — Она очень умная, наша figlia.
И в эту секунду его голос звучит так гордо, что у меня в горле встает комок. Я медленно перевожу взгляд на Алессию. Она сидит у него на коленях, все ее внимание сосредоточено на макаронах, горкой выложенных на тарелку перед ней.
Каждый дюйм пространства в радиусе двух футов от нее покрыт соусом.
Рядом со мной Стефано кашляет, что подозрительно похоже на веселье.
Включая Данте.
Кажется, его не волнует, что его безупречно белая рубашка заляпана соусом. Даже его лицо и шея покрыты, на щеках осталось что-то похожее на маленькие отпечатки пальцев. Вместо этого он наблюдает, как Алессия тянется за очередным кусочком макарон, разминая его между пальцами.
Ее собственное лицо перепачкано оранжевым соусом. Несколько ее кудряшек слиплись от него, и она что-то бормочет себе под нос, прежде чем запихнуть макароны целиком и задумчиво их прожевать.
Я, не раздумывая, делаю шаг вперед, но она без колебаний сглатывает.
Я медленно обхожу стол. Данте следит за моими движениями, его улыбка исчезает, когда я сажусь напротив них.
Избегая его взгляда, я не отрываю глаз от Алессии. Наблюдая за каждым ее движением, пока Данте возвращается к кормлению или пытается это сделать.
Передо мной появляется бокал вина, и я поднимаю взгляд на Люка. Он все еще выглядит измученным, но улыбается мне, передавая пиво Стефано. — Я заказал кое-что из необходимых вещей. Включая одежду. Они в холле.
Я опускаю взгляд на белую рубашку, которая на мне вместо платья. — Спасибо.
Его рука касается моего плеча, прежде чем он возвращается к еде. Я бросаю взгляд на дверь, когда Джио садится рядом со мной, наблюдая за Данте и Алессией. — Кто-нибудь видел Дома?
Все качают головами.
— Он в своей комнате, — говорит Люк, допивая пиво и сделав большой глоток. — Я оставлю для него порцию, если он не спустится. И для твоей матери тоже. Она не приедет?
Стефано вздрагивает от вопроса, который Люк адресует ему. — Нет. Она... предпочитает тишину. Grazie.
Мой взгляд возвращается к Алессии. Я смотрю, как она играет с пастой, с часами Данте. Ее собственные глаза, ярко-зеленые наполненные любопытством, обводят комнату взглядом.
Они опускаются на меня. И она начинает извиваться в объятиях Данте, вытягивая руки.
Я с замиранием сердца наблюдаю, как она соскальзывает с его колен, ее рука обвивается вокруг его пальца, когда она опирается на край стола, чтобы не упасть. И затем она начинает двигаться, решимость сквозит в каждом шатком шаге, когда она обходит стол, ее палец соскальзывает с пальца Данте, когда он откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди.
Его бровь приподнимается, когда я смотрю на него. Бросая мне вызов.
Алессия обходит квадратный деревянный стол, и моя рука взлетает, когда она шатается. Она хватает ее с зубастой улыбкой, тянет за собой, придвигаясь ближе. И мое сердце… сжимается, выворачивается, когда она подходит к краю моего стула и протягивает руку.
Моя дочь оказывается на удивление тяжелым комочком в моих руках, когда я осторожно поднимаю ее. Липкие пальцы тут же запутались в моих волосах, рука коснулась моей щеки, когда она наклонилась ближе.
У меня перехватывает горло.
Она прижимается ко мне, играя влажными прядями волос, пока Люк ставит дымящиеся тарелки с макаронами. Все они изо всех сил стараются не пялиться, пока я неуклюже вожусь с Алессией, останавливаясь, чтобы предложить ей кусочек пасты, который она принимает, внимательно осмотрев.
— Она... что у нее есть? Что ей нужно? — Неловко спрашиваю я.
Бесполезная.
Беа знала бы, что ей нужно.
Люк машет рукой. На его щеках появляется легкий румянец. — Возможно, я немного увлекся. Но я подумал, что если она останется, ей понадобится...
Я выпрямляюсь. — Останется?
Данте тоже выпрямляется. — Она не сможет поехать с нами, Кэт. По крайней мере, пока это не закончится.