— Так случилось, что ты мне нравишься целой и невредимой. — Он легко уклоняется от стремительного движения, от ударов ножей, когда танцует в ответ. — И что бы ты ни говорила себе, тебе нужно попрактиковаться.
— Задница. — Я набираю скорость, пока наши ножи не сталкиваются с металлическим лязгом. Он только ухмыляется, наши лица в нескольких дюймах друг от друга.
— Черт возьми, — шепчет он. — Я скучал по борьбе с тобой, Катарина.
От его слов у меня внутри все переворачивается, но я все равно отталкиваю его. — Лесть тебе не поможет, все равно окажешься на спине.
Он шевелит бровями. — Обещаешь?
И смех вырывается из моего горла, прежде чем я успеваю его остановить. — По крайней мере, сначала потанцуй со мной.
Он более чем соответствует моему вызову. Мы двигаемся вверх и вниз по тропинке, пока я пытаюсь поймать его. Но… он прав. У меня давно не было практики.
Он проскальзывает мимо моей защиты, и я замираю, когда его рука обхватывает мое горло. — Полагаю, победа за мной. В настоящем бою ты была бы мертва.
Я сглатываю, когда его дыхание обжигает мою шею. И его губы касаются моей обнаженной кожи, рубашка, которую я надела, достаточно велика, чтобы обеспечить ему легкий доступ. — Люк.
Жар. Так много жара, когда его ладони ложатся на мои плечи. Медленно он проводит ими вниз по моим рукам, прижимаясь к спине.
Я позволяю себе расслабиться, когда он поднимает мою правую руку. — Здесь ты слишком поднимаешь локоть для блока.
Я молча киваю, вдыхая, когда его рука скользит к моему животу. — А другая рука — слишком напряжена. Делай это более расслабленно, и тогда движения будут более плавными.
— Вернемся к основам, — шепчу я.
Затем он поворачивает меня, мое тело прижимается к его телу. — Нам всем иногда приходится возвращаться к основам, маленькая ворона.
Я смотрю на него снизу вверх. — Ты ведь тоже не спал, правда?
Он молча качает головой.
Я беру его руку в свою, подношу к своему лицу. Все еще покрытую шрамами, постоянное воспоминание о той ночи, когда он выкопал меня из земли. — Ты никогда не сдавался.
Я говорю не об этом, и он это знает. У него перехватывает горло. — Я выполняю свои обещания.
Он не двигается, когда мои руки скользят к его рубашке, и я задираю ее. У меня сжимается горло при виде двух ярко-красных шрамов. — Я думала...
Руки смыкаются на моих. Накрывая эти шрамы, эти воспоминания о нем, лежащем на земле, ползущем ко мне, к Алессии.
— Потребуется нечто большее, чем небольшой порез, — мягко говорит Люк, — чтобы забрать меня у тебя, Катарина.
Влага из моих глаз стекает на щеки. — Ты никогда не сдавался. Ты вытащил ее.
Я беру его за щеки, когда он пытается отвести взгляд. — В конце концов, мне помогли.
Эми. Он ушел, оставив ее там, чтобы спасти Алессию.
На его лице написано чувство вины, и я проглатываю этот внезапный, иррациональный страх.
Я знаю, каково это — оказаться запертой в безвыходной ситуации. Как легко могут развиться чувства. И даже мысль об этом кажется невыносимой, мысль о том, чтобы потерять его таким образом...
Я набираю в грудь воздуха, чтобы спросить, но теплые губы накрывают мои. Люк целует меня нежно, благоговейно, прежде чем отстраняется, как всегда, читая мои мысли. — Нет. Есть только одна женщина, которую я люблю, и она стоит прямо сейчас передо мной.
— Люк...
— Я люблю тебя, — яростно говорит он. — И я буду продолжать любить тебя. Во все твои хорошие дни, в твои плохие дни и каждый день между ними. Я люблю твои тени, твои границы и каждую твою гребаную частичку тебя, маленькая ворона.
Он смахивает мои слезы. — Каждая частичка моего израненного сердца принадлежит тебе.
А потом он улыбается мне. — Мои соболезнования.
Я давлюсь смехом, а затем его губы снова оказываются на моих. В его прикосновении нет ничего агрессивного, оно почти любопытное. Вежливый вопрос, а не сильный напор.
Я та, кто направляет. Я целую его в ответ, сначала нежно, наслаждаясь ощущением его прикосновения, когда мои руки скользят к его лицу, и я притягиваю его ближе, обвивая рукой его шею. Руки Люка скользят по моей спине, пальцы запускаются в мои спутанные волосы, и я подталкиваю его назад, вслепую ища, пока его спина не ударяется о ближайшее дерево.
Когда я отрываю губы, прижимая их к его щеке, ниже, его руки сжимают мои бедра. — Кэт. Мы не обязаны...
Мой голос тверд. — Он не сможет забрать это у нас.
Эта связь, это ощущение...
Они и так взяли слишком много.
Больше нет.
Хватка Люка усиливается при моих словах. Он открывает рот, но я прижимаюсь своими губами к его губам, мои пальцы двигаются к пуговицам на его рубашке, прежде чем я отстраняюсь, чтобы сделать вдох. — Я оставлю это на тебе?