Я останавливаюсь посреди коридора. — Она... Я имею в виду, это звучит странно, но… она погладила меня по волосам. Я была расстроена, когда вошла, а она просто сделала это. — Он останавливается примерно в футе передо мной, поворачиваясь. — Прости...
Стефан поднимает руку, его глаза сияют. — Не надо. Не извиняйся. Ты уверена?
Я киваю, мой желудок переворачивается от надежды на его лице. — Тем не менее, она остановилась.
— Неважно, — выдыхает он. — Это… хороший день, Кэт.
Я вкладываю свою руку в его, сжимаю ее, пока мы спускаемся вниз. — Хорошо. Чем ты сейчас занят? Потому что мне не помешал бы спарринг-партнер. Мне просто нужно сделать один звонок.
Мы тренировались вместе на протяжении многих лет, но не часто. Он кивает. — У Люка есть тренажерный зал. Встретимся там?
Он прикасается своими губами к моим у двери, прежде чем уйти. — Я понял, что ещё не поблагодарил тебя.
— За что?
Он обводит рукой пространство вокруг — пустой коридор:
— За всё это. Я не думал, что когда-нибудь выберусь оттуда, Кэт. Думал, что останусь в той дыре до конца жизни, пока он не решит, что я больше не достоин жить.
— Стефан, — шепчу я, но он качает головой.
— А потом пришла ты, — продолжает он. — С твоим огнем и твоим ножом для стейков... — Я бью его по плечу, и он смеется, низко и хрипло. —... и как бы мне ни хотелось, чтобы тебя никогда там не было… Я более чем благодарен за то, что нахожусь здесь, Катарина Корво. С тобой.
У меня нет слов. Не хочу представлять его все еще там, заложником под контролем Сальваторе. Поэтому вместо этого я поднимаюсь, прижимаясь губами к его губам. — Я заявила на тебя права. Ты мой.
Его губы изгибаются под моими. — Да.
После того, как он уходит переодеваться, я ныряю в спальню и достаю свой новый телефон, прижимая его к уху, когда он раздаются гудки.
— Sì.
Мои плечи расслабляются от осторожного голоса, который отвечает. — Винсент. Это я.
Пауза, а затем облегченный вздох. — Я так чертовски рад слышать твой голос. Как у тебя дела?
— В порядке. — Я делаю паузу. — Даже лучше. Как ты?
Он фыркает. — Пуля едва задела меня. Уже бегаю.
— Не торопись. Пожалуйста. Как там дела?
Я сажусь на кровать, хмурясь все сильнее, пока он говорит. — Они все еще в кампусе?
Винсент издает одобрительный звук. — Я думаю, нам следует вывести всех отсюда, Кэт. Люди Маттео не валяют дурака. Он зол.
Я обдумываю это, постукивая пальцами по колену. — Не зол. Напуган. Он хочет, чтобы мы разделились, Винсент. Чем дальше мы друг от друга, тем сложнее организовать. Маттео знает, что кампус — наше ключевое место. Размещение его людей там — просто напоминание.
И если я войду в эти ворота, их оружие, не колеблясь, будет направлено в мою сторону. — Я этого не оставлю. Не высовывайся. Скажи остальным: меня не будет еще недолго. Но если кто-то действительно хочет уйти… позволь им. Я никого не буду заставлять оставаться. Скажите им и это тоже.
Хотя мне нужен каждый солдат, который у меня есть, каждая крупица живой силы, которую я могу собрать. Я не могу позволить себе потерять кого-либо.
Винсент явно тоже это знает. — Кэт...
— Если я заставлю их остаться, это приравнит меня к Маттео, Винсент. — Я смотрю в пол, прокручивая мысли в голове. — Наши люди — не машины, чтобы отдавать жизни по нашему желанию. Иерархия существует не для этого.
Мы заботимся о тех, кто под нами, или раньше заботились. Я не могу и не буду заставлять кого-либо умирать за меня. Честь, верность — это то что представляет собой Cosa Nostra. То что Маттео исказил в своем стремлении к власти.
— А Маттео? — Голос Винсента звучит подавленно. — Он собирает еще людей. Сотни.
При этих словах мои губы кривятся. — Я работаю над этим. Не мог бы ты прислать мне номер телефона Алехандро?
Мы разговариваем еще несколько минут, прежде чем я поднимаю тему, которая не выходит у меня из головы. — Есть новости о Фрэнки? Тони?
— Ничего. — Гнев Винсента очевиден. — Она исчезла, Кэт. Тони винит себя за то, что позволил ей уйти. Он все еще ищет, не останавливается, чтобы даже поспать, но выглядит это не очень хорошо.
Мои глаза закрываются. — Если ты что-нибудь услышишь, я хочу знать об сразу. Тебе нужно от меня что-нибудь еще?
— Чудо было бы неплохо. — В нем есть доля юмора, но он звучит усталым.
— Теперь осталось недолго. Конец близок.
Я просто не знаю, кто останется на ногах.
15. Джованни
Я поправляю ремешок на часах, сбегая по ступенькам в прихожую. Кэт впереди меня оборачивается, ее брови взлетают вверх, когда она рассматривает мою рубашку и элегантные брюки. Пробормотав что-то в трубку, которую держит в руке, она заканчивает разговор. — Куда ты идешь?