Дом хмурит брови, когда смотрит вниз. Он сглатывает, в горле у него перехватывает.
Я возвращаю свое внимание к клавиатуре.
И раздраженные звуки исчезают, сменяясь более радостным, плавным, бессмысленным разговором.
Когда мой телефон звонит, я переворачиваюсь, чтобы схватить его, и сажусь. — Нико.
— Люк. — Голос моего второго напряжен, больше, чем я когда-либо слышал. — Кое-что было доставлено. Сообщение. Для тебя.
— Для меня...
Я замираю. У Маттео нет этого номера. Только тот, который я отдал Стефано, и этот телефон был потерян на территории Азанте. — Перешли это.
Он колеблется. — Это не...
— Перешли это по почте.
— В чем дело? — Я не отвечаю на вопрос Дома, поскольку видео загружается. Волосы у меня на затылке встают дыбом, когда я нажимаю на экран.
Меня не ждут приветствия. Никаких слов.
Это послание другого рода.
Дом стоит передо мной, его рука обхватывает голову Алессии. — Что это за хуйня?
В моей руке из динамика раздается крик. Бесконечные крики, снова и снова. Глухие удары, крики. Видео темное, но мне не нужно смотреть, чтобы точно знать, что это за сообщение.
Доменико бледнеет. — Это что...
— Цена, — тупо говорю я. Видео заканчивается, но я все еще слышу эти гребаные крики агонии, каждый из которых обжигает мою душу и оставляет после себя шрамы.
Эми.
17. Катарина
Я понимаю, что что-то не так, как только мы входим.
В холле тишина. Люк сидит у подножия лестницы, обхватив голову руками.
Мы с Данте пришли в движение одновременно, Джио на шаг позади нас.
— Что случилось...
— Она...
— С ней все в порядке. — Мы оба кружимся, и кислород покидает мои легкие при виде Дома с Алессией на руках. Стефано рядом с ним, выражение его лица тщательно контролируется. Я сдерживаюсь, когда Данте подходит к нему, поднимает ее и проводит по ней руками, как будто проверяет, нет ли травм.
— Что случилось? — выдыхаю я. Это не вопрос. Потому что что-то придало лицу Люка такое выражение, этот пустой взгляд мертвых глаз, когда он поднимает голову.
Он медленно поднимает телефон, его рука дрожит, когда он нажимает на экран.
Мои мышцы напрягаются от яростного крика.
Агония. В этих звуках нет ничего, кроме чистой, безжалостной агонии, едва ли даже человеческой, и когда я смотрю на Люка, я понимаю.
— Эми, — прерывисто дышу я. — Это Эми.
Он кивает. — Было отправлено сообщение. Мне.
Потому что он предал Маттео, заставил его думать, что они союзники, даже друзья, а затем обманул его, похитив Алессию у него из-под носа с помощью Эми.
И Эми заплатила за это цену.
Моя рука прижимается к грудной клетке. Мы ждали слишком долго. Ждали, отдыхали, и все это время…
— Нам нужно идти, — шепчу я. — Нам нужно идти сейчас.
— Она уже мертва. — Голос Люка суров, и Джио рядом со мной вздрагивает. — Он не валяет дурака, Кэт. Она ему не нужна. Эми мертва.
Я качаю головой. Это не так, это не может быть правдой, но когда я смотрю на Дома, он кивает. Его глаза темные. — Извини, Кэт. Но я с ним согласен.
Я пытаюсь очистить голову от шума, чтобы не обращать внимания на боль в сердце. — Там было видео? Фотографии?
Люк качает головой. — Криков было недостаточно?
— Тогда она не мертва, — настаиваю я, мое горло сжимается. — Он не упустил бы возможности показать нам, Люк. Она все еще жива.
Даже если она, возможно, хотела бы иного. Мое сердце сжимается, бьется в конвульсиях в груди. — Нам нужно идти.
— У нас нет плана. — Джио поворачивается ко мне. — А он нам нужен.
Мой голос срывается. — А что, если у меня уже есть один?
Они все поворачиваются в мою сторону.
— Что? — Голос Данте напряжен. — Какой план?
Внезапное понимание поражает меня, как удар в живот. — Я...
Я заставляю себя посмотреть Люку в глаза. — Я обрубила доступ. Маттео. У меня есть хакер, талантливый. Он взломал и перевел все со счетов Корво. Заблокировал их, так что Маттео даже не может войти. У него больше нет доступа ни к одному из фондов Корво.
Если у него нет средств, он не сможет заплатить людям, которых нанял, чтобы убить нас. Среди наемников нашего грязного преступного мира нет преданности.
Не во всех битвах используются пистолеты и ножи.