Джио приподнимает бровь. — На этот раз я буду лучше подготовлен. Затем он смотрит на Стефано. — Она акула. Просто предупреждаю, раз уж меня никто не удосужился предупредить.
— Люк тоже, — бормочет Данте. — Так получилось, что мне принадлежит девяносто процентов, мать его, Лас-Вегаса. И она все равно вытерла всеми нами пол.
Стефано задумчиво смотрит на меня темными глазами. — Это так?
Я беспечно пожимаю плечами. — Я не так неплоха. И на мне нет нижнего белья, так что...
Я напрягаюсь, мой взгляд устремляется к Дому. — Вообще-то, извините, я на минутку.
Но он встает. — Почему бы тебе не остаться на месте?
Румянец заливает мою кожу. — Дом.
Но я остаюсь на месте, когда он направляется внутрь, остальные с любопытством наблюдают. К тому времени, как он возвращается, мои щеки пылают. Он наклоняется и шепчет мне на ухо. — Прижмись щекой к столу, Катарина. Поскольку я наделал беспорядок, будет справедливо, если я его и уберу.
Мой желудок сжимается.
Я медленно опускаюсь на стол. Их внимание сосредотачивается на мне, от их глаз по моей коже пробегают горячие искорки. — Это звучит... приемлемо.
— Ниже. — Я краснею при звуке голоса Джио. — Прижмись щекой к стеклу, Катарина.
Я прижимаю ладони и лицо к прохладной поверхности в тщетной попытке остудить пылающее лицо.
Теплая ладонь скользит вверх по тыльной стороне моей ноги. Выше. И прохладный воздух целует мою обнаженную кожу, когда он медленно поднимает мое платье, стягивая его с бедер.
— Посмотри на себя, — говорит он тоном, полным первобытного удовлетворения. — Ты вся наполнена мной. Ты выглядишь идеально, напичканная моей спермой, босс.
Я стискиваю зубы, хотя мои колени слабеют.
Подлый, подлый ублюдок.
Со своего места я вижу только Джио. Мои глаза расширяются, когда он отодвигает свой стул. Он ухмыляется мне. — Будет только справедливо поделиться с группой.
— Господи, — бормочу я. Мое сердце замирает, когда вокруг скрипят стулья и раздаются шаги. — Постройтесь в стойку смирно.
Смех. Низкий, мягкий смех, когда они собираются вокруг меня. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть.
Джио и Люк стоят там, бесстыдно… смотрят.
Я поворачиваюсь, ловя взгляд Данте. Он открывает раздвижную дверь со все еще спящей Алессией на руках, исчезая внутри, и я вздыхаю с облегчением, когда он снова появляется с монитором в руке.
Это определенно не то неизгладимое впечатление, с которым я хочу оставить свою дочь.
Дом проходит мимо меня, усаживаясь обратно на свое место. Он встречает мой взгляд с ухмылкой. — Я уже повеселился. Подумал, что получу дополнительное очко, если буду смотреть вместо этого.
Но все равно кое-кого не хватает. Я поворачиваю голову, стекло уже теплое, и ищу Стефано. Он не сдвинулся со стула по другую сторону от меня, его челюсть плотно сжата.
— Стефано. — В голосе Джио слышен вызов. Но в нем есть и приглашение.
Я прикусываю губу, когда наши глаза встречаются. Неуверенность в его взгляде не помогает справиться с внезапной паникой, которая сжимает мой желудок при мысли, что, возможно… может быть, это не то, чего он хочет.
Их пятеро. Я только одна.
Что, если меня недостаточно?
Он читает выражение моего лица, и его взгляд смягчается. — Тебе нужна армия, Катарина. Никому одному просто не угнаться за тобой.
Голос Люка звучит сухо. — Однажды я сказал нечто очень похожее.
Но Стефан не отводит от меня взгляда. — Это… то, чего ты хочешь? От меня?
Я молчу. Я только киваю, не доверяя себе.
Его рука касается моей щеки, когда он встает, и это сжатие в моем животе превращается во что-то более глубокое, когда он присоединяется к ним.
Пальцы касаются моей щели, едва касаясь ее, прежде чем меня вытирают теплым полотенцем. Данте говорит. — У нас нет кровати, достаточно большой для всех нас, так что нам придется обходиться тем что есть.
— Ошибка, которую я намерен исправить как можно скорее, — бормочет Люк. — Но пока… как думаешь, сколько из нас успеют тебя трахнуть, прежде чем у тебя подкосятся ноги, маленькая ворона?
Я сжимаю пальцы, нащупывая хоть что-то, за что можно уцепиться.
— Уверена, я переживу вас всех, Морелли.
Ложь. Абсолютная, наглая, беззастенчная ложь. Мне кажется, я взорвусь, стоит им прикоснуться по-настоящему.
— Громкие слова. Звучит как вызов, — отзывается Джио. — Чего ты хочешь, если выиграешь?
Я задумываюсь. Пальцы толкаются к самому входу, проверяя, и я подаю бёдра назад в молчаливом требовании.