— За границей. — Я машу рукой. — Ты же знаешь, какими могут быть эти бизнесмены.
Она смотрит на мужчин позади меня. — Держите руки в воздухе. Все вы.
Я изображаю раздражение. — У меня какие-то проблемы? У меня отличные отношения с комиссаром полиции. Я могу позвонить ему прямо сейчас, уверенa, он быстро всё уладит.
— Я из ОДОП (При. Отдела по делам организованной преступности), — отвечает она, проходя за мою спину. — Катарина Азанте, вы арестованы по подозрению в убийстве и торговле людьми. У вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката, и если у вас его нет, вам его назначат.
В ее тоне слышится насмешка. — Хотя я уверена, что для такой богатой сучки, как ты, это не будет проблемой.
Ой.
Она обыскивает меня, вытаскивает пистолеты, которые Данте и Джио дали мне, и отбрасывает их в сторону. Позади меня вспыхивает спор, копы расходятся, чтобы отделить меня от мужчин, требуя дополнительной информации, изображая возмущение, когда им тычут в лица пистолетами. — А что с ними?
Она поворачивает меня, защелкивая пару наручников у меня на запястьях и затягивая их. — Только ты. Оружие — мера предосторожности, учитывая твое... прошлое.
Я улыбаюсь. — Тогда, я думаю, тебе следовало бы быть поосторожнее с оскорблениями. Как ты говоришь, учитывая мое прошлое. Я освобожусь через несколько часов. Ты увидишь, что у меня много друзей в правоохранительных органах, офицер Рэнкин.
Она наклоняется ко мне. Эта женщина ненавидит меня, по какой-то причине. Я вижу это по ее глазам, по тому мерзкому взгляду, которым она одаривает меня. — Куда ты направляешься, твое прошлое не будет иметь значения. Я могу тебе это обещать.
Бинго.
Я открываю рот, но крик перекрывает переполох, происходящий позади нас. Мы обе поворачиваемся, металлические наручники уже врезаются в мои запястья.
Стефан.
Мужчины, схватившие его за руки, пытаются удержать его, когда он рвется вперед, пока мы не можем разобрать его слова. — Я убил Сальваторе Азанте.
Мое сердце останавливается. — Стефан...
Позади него останавливаются остальные. Джио, Данте и Люк переводят настороженный взгляд с меня на друг друга. Только Дом не двигается. Вместо этого он встречает мой взгляд, приподняв подбородок.
Стефан не смотрит на меня. Вместо этого он смотрит прямо на Рэнкина. — Я убил его. Я могу рассказать вам подробности, столько, сколько вам нужно.
Я закрываю рот. Рэнкин переводит взгляд между нами, ее брови хмурятся. — Ладно. Тогда двое за одного. Наденьте на него наручники.
Он молча протягивает руки, и затем нас обоих тянут к ожидающей машине, которая стоит на холостом ходу в нескольких футах от нас. Рэнкин толкает меня на заднее сиденье, за водителем. Стефан присоединяется ко мне с другой стороны.
— Поехали, — резко говорит Рэнкин. Колеса визжат, когда мы трогаемся с места, оставляя их позади.
Я сижу лицом прямо перед собой, двигаются только мои глаза, когда я оглядываюсь по сторонам. Мой голос похож на низкое шипение. — Какого черта ты делаешь?
— Куда ты, туда и я. — В его голосе нет ни капли сожаления, пока он изучает пластиковую перегородку, отделяющую нас от передней части машины. — Что бы ни случилось.
Я даже не знаю, хочется мне его поцеловать или ударить. Проблема, которую можно отложить на потом.
Медленно, не сводя глаз с Рэнкин, я наклоняюсь вперед. Ее обыск был в лучшем случае небрежным, и заточка, которую я сделала из пластиковой крышки ручки, легко оказывается у меня в руке. Рэнкин что-то бормочет в телефон, и я замираю, когда её взгляд поднимается в зеркало заднего вида.
Как только она снова отворачивается, я начинаю работать отмычкой, просовывая её в замок наручников. Проходит несколько секунд, прежде чем мне удаётся вставить её как нужно и нажать, затягивая браслеты наручников на вдохе с беззвучной молитвой.
Щелчок. Они открываются. Я глубоко вздыхаю, передаю отмычку Стефану и достаю ножи, спрятанные за пятками.
Гребаные идиоты.
После того, как его собственные наручники со щелчком освобождаются, я вручаю ему один из своих ножей, прежде чем положить другой себе на колени. Держа запястья плотно прижатыми друг к другу, я поднимаю руки и пробую на прочность пластиковую перегородку. Она прогибается под пальцами, дешевая пародия на то, что бывает в настоящих полицейских машинах.