— Я бы не стал тратить свои деньги впустую. — Медленно произношу я и тянусь к первому капюшону слева, сдёргивая его.
Манекен медленно вращается, чудовищно разукрашенный в издевательскую пародию на лицо.
— Это, чёрт побери, что вообще должно быть?
Кэт вытаскивает нож. Она втыкает его в пластик, разрезая толстый материал и отрывая его.
У меня сводит живот, когда я разглядываю жирные черные буквы, написанные поперек груди манекена.
ЭМИ.
Я смотрю на это слово больше минуты, прежде чем комкаю записку в руке, бросаюсь к покачивающейся фигуре справа и срываю капюшон.
Еще один манекен.
Лицо Кэт становится пепельно-бледным. — Винсент.
На ее крик он появляется рядом с ней, Дом на полшага позади него. — Где Тони?
Винсент колеблется. — Я... не знаю. Он нечасто появлялся поблизости.
— Позвони ему, — натянуто говорит она. — Прямо сейчас. Скажи ему, чтобы вернулся сюда в течение часа.
Винсент прослеживает за её взглядом, чертыхается и начинает лихорадочно рыться в кармане. Я хмурюсь, глядя то на них, то снова на манекен, рассматривая рваный шрам, прорезавший его лицо. Я не узнаю, кто это, слишком уж искажено. — Кто это может быть?
Она молча срезает полиэтилен, и позади меня Джио и Стефано шипят, осознав это.
ФРЭНКИ.
Стефано обходит меня, направляясь к Кэт, но она уворачивается от него, подняв руку. — Не надо.
— Это не твоя вина. — Он выплескивает эти слова на нее, даже когда вина расползается по ее лицу.
— Она пошла туда ради меня той ночью, — натянуто говорит она. — И она не вышла. Сальваторе нашел ее.
Я вспоминаю о женщинах, танцующих вокруг Маттео ночь за ночью. Его хвастливые рассказы. — И он отдал ее Маттео.
Голос Джио звучит грубо, когда он говорит. — Она знала, чем рискует, Кэт. Она решила уйти. Она хотела сражаться.
Кэт смотрит на свои ногти, словно что-то ищет. Я не останавливаю ее, когда она подходит к последнему манекену и срывает капюшон.
Он выскальзывает у нее из рук, ее губы приоткрываются, когда она отшатывается.
Мальчика почти не узнать. Плоть была содрана, разорвана и изуродованна, оставив после себя лишь комок плоти, лишенные плоти губы искривлены в ужасающем последнем крике. Сглотнув, Кэт подходит ближе, чтобы осмотреть его. — Это Алессандро.
Рядом со мной Дом проводит рукой по лицу. — Черт возьми. Он был почти ребенком.
Кэт смотрит в эти незрячие глаза, ее мышцы напряжены. Она не спорит, когда я беру кинжал из ее руки и вспарываю последний кусок материи. Это имя было вырезано на его избитой груди резкими алыми буквами.
КАТАРИНА.
Она остается неподвижной. — Сандро был хакером, которого я отправила взломать счета Корво.
Хакер, который заблокировал доступ Маттео.
— Два часа, — тихо говорю я. В моем голосе слышится извинение. — Этого мало, чтобы подготовиться.
— Нет. Но у нас было больше времени, — натянуто говорит она. Она указывает на нож, крутя рукоятку в руке. И затем она бросает его, рев ярости вырывается из ее горла, когда нож перерезает веревку. Она, не дрогнув, ловит тело Алессандро, хватает его и опускает на пол, прежде чем встать на колени. Она склоняет голову.
Рука Дома на моей руке останавливает меня. — Дай ей минуту.
Я поворачиваюсь, рассматривая зевак. Некоторые из них придвигаются ближе, вытягивают шеи, чтобы лучше видеть. Когда я скрещиваю руки на груди, Дом тоже поворачивается. Джио следует за нами. Данте. Стефано.
Они решают отвернуться и это происходит чертовски, блядь, быстро.
28. Катарина
Шестьдесят секунд.
Это все, что я даю себе. Отдаю Сандро, прежде чем я встаю.
Мои люди повернулись ко мне спиной. Двор сейчас почти пуст, и я играю с ножом в руке.
Эми.
Фрэнки.
И я.
Запланировано три трупа. Три петли.
— Соберите всех, кого сможете, — резко говорю я. — Любого, кто может обеспечить прикрытие, но метко. Нам нужно выпустить как можно больше пуль, как можно быстрее, волной, без пауз.
Дом вопросительно смотрит на меня. — У нас здесь нет автоматического оружия.
— Переключатели для Глок, — брови Стефано опускаются. — Прикрепите их к пистолету, и он превратится в полуавтоматический.
Я снова смотрю на петли. Имена. — Достаньте их. И столько Глоков, сколько сможешь откопать. Нам ещё нужны быстрые. Очень. И сильные.
— Рокко, — сразу говорит Данте. Кэт кивает.
— Кто ещё?
— Тони, — голос Винсента срывается от горя. — Он едет.