— Ты бессердечная сука. — Мое сердце замирает от этого, когда Тони осыпает меня оскорблениями.
Мое сердце бешено колотится. Я отказываюсь смотреть в сторону Люка, видеть тот полный отвращения взгляд, которым он сейчас одаривает меня. Осуждает.
Давай.
Давай вперед.
Я бросаю взгляд на Фрэнки. Теперь она смотрит на Тони сверху вниз с оцепенелым выражением на лице.
Она не выглядит шокированной. Как будто... как будто она все равно не ожидала, что выйдет живой оттуда.
Закатывая глаза, я снова смотрю на Маттео. — Твой ход.
Его брови хмурятся, пока он ищет хоть какой-то намек на напряжение на моем лице. Я не выдаю его. — Ты хочешь сказать, что ты отказываешься выбирать.
— Мне в любом случае все равно. — Мой голос спокоен. — Возможно, последние несколько месяцев все-таки кое-чему научили меня, Маттео.
Он изучает мое лицо. Машет рукой. — Брось их.
Давай… давай…
Сильный толчок, когда Эми и Фрэнки сбрасывают с края балкона…
Данте и Джио готовы. Раздаются их выстрелы, и мое сердце подскакивает к горлу, когда двое мужчин выходят из нашей шеренги, когда раздается выстрел. Рокко и Тони летят над землей.
Я вырываю свой нож и бросаю его так сильно, как только могу. Маттео отшатывается и скрывается из виду, а Стефан кричит мужчинам позади нас: — Сейчас!
Мир превращается в перестрелку, когда наша линия разряжает свои полуавтоматические Глоки в людей Маттео. Пули обрушиваются на дом моего отца, во все стороны разбиваются стекла и летит краска. Волна за волной сдерживают людей Маттео, укрываясь от непрерывных атак и не имея возможности сделать ни одного выстрела.
Я неподвижно стою под градом пуль, когда они пролетают мимо меня, и чье-то твердое тело прижимает меня к земле.
Дом рычит мне в ухо. — Пригни свою гребаную голову!
Это всегда было последней надеждой.
Одна секунда. Шанс один на миллион.
Пуля, которая должна разорвать натягивающуюся верёвку с расстояния, которое может оказаться невозможным.
И кто-то, кто поймает их.
Я отчаянно поднимаю голову, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь дым. Пули всё ещё рвутся над нашими головами, направленные вверх, чтобы не задеть тех, кто на земле.
— Их достали? — спрашиваю я.
Я не вижу их. Сквозь дым ничего не видно.
Дом хватает меня за руку и тащит назад по земле.
— Патроны заканчиваются.
А как только они кончатся, люди Маттео начнут стрелять в ответ.
Раздаются крики. Данте. Джио. Люк. Стефан.
Дом откликается на их выкрики, всё ещё таща меня за собой:
— Первая линия, отступаем!
— Вторая!
— Назад!
Дыма достаточно, чтобы мы смогли подняться на ноги и побежать.
Пожалуйста.
Пожалуйста.
Я вырываюсь из облака на границе дома. Уже осматриваюсь, когда появляются остальные. Вокруг нас мужчины бегут к машинам, которые мы оставили по другую сторону ворот, и запрыгивают внутрь.
Джио и Данте появляются первыми, тяжело дыша. Джио качает головой. — Я не знаю, Кэт. Я ничего не мог разглядеть.
На лице Данте написано согласие. И вина, так много вины. — Это могло бы сработать. Но на таком расстоянии скорость...
Рядом с ними появляется Люк, рядом с ним Винсент. Надежда в моей груди начинает угасать. — Рокко? Тони?
— Они не были позади нас, — тяжело говорит Винсент. — Мы ждали так долго, как могли.
Люк сжимает мое лицо, его фальшивый гнева не осталось ни следа. Только горе наполняет его глаза. — Мы пытались, Кэт. Ты пыталась.
Этого недостаточно.
Если бы я захотела, я могла бы спасти одну из них. Вместо этого я решила рискнуть ими обеими из-за ничтожного шанса вытащить их, и это нихуя не сработало.
Я пыталась спасти двоих... и потеряла четверых.
— Нам нужно идти. — Голос Дома не суров. В нем тоже есть боль. Тони был одним из его. — Они будут здесь с минуты на минуту.
— Мы ждем. — Мой голос тверд. — Еще минуту.
— Кэт,
— Еще одна гребаная минута, — огрызаюсь я. — Рокко и Тони могут выбраться, даже если...
Если бы они опоздали. Если бы выстрелы не достигли цели.
— Тони не оставил бы ее там, Кэт, — мягко говорит Винсент. — Он не вернется.
У меня начинают гореть глаза. Черт. Черт.
Я не могу думать об этом. Не сейчас. — Тогда Рокко.
— Одну минуту, — хрипло говорит Данте. Он не говорит этого, вообще не упоминает Рокко, но поворачивается лицом к быстро рассеивающемуся дыму, сжав кулаки.