— Борт семнадцать, — раздался в тишине строгий голос, и даже Мастиф вздрогнул, схватился за оружие. Боцман не пошевелился.
— Борт семнадцать. Отзовитесь. Я — Молния, — говорил голос, словно бы вещал, пытался прорваться сквозь мрак и неизвестность. — Кострома, отзовитесь. Почему произведено погружение? Борт семнадцать, держитесь. Если слышите меня — стучите в борт. Кострома, отзовитесь…
Мастиф поднялся, подошел к интеркому. По всей видимости, около лодки уже вьются аквалангисты, сумели подключиться через внешнюю связь к внутренней. Трубка интеркома была беспроводной, Мастиф осторожно, словно бы она могла взорваться — снял ее с рычага, прижал к уху.
— Борт семнадцать, — говорила трубка. — Кострома, отзовитесь…
— Это я, — тихо сказал Саша.
— Борт семнадцать! — взревел голос. — Кто говорит? Я — Молния!
Пауза, долгая и глубокая, словно пропасть. И твердый, стальной ответ, пронизывающий не хуже яростного порыва урагана; словно удар молнии, удавка на шее…
— Я — Мастиф.
— Какой Мастиф…
И снова — пауза, недоумение, загадка со страшной отгадкой.
— Говорит Мастиф. Немедленно уберите от борта всех, иначе я взорву лодку, вашу мать…
— Повторите. Не понял — кто говорит? Кто Мастиф?
— Я — Мастиф. И говорю с тобой, ебитская сила. И если ты, мудак, ни хрена не понял, то я сейчас взрываю лодку.
Александр еще успел разобрать всплеск эмоций в глубине динамика, и связь сразу оборвалась.
Мастиф оскалился и вернулся к работе. Трубку от уха он не убрал.
— Говорит адмирал флота Тихомиров… Назовите себя…
Мастиф улыбался, продолжая копаться внутри боеголовки. Он уже избавился от электронной начинки, обнаружил основной и резервный аккумуляторы, сковырнул «таблетки», закоротил или вырвал все схемы. Теперь с электронной защитой покончено. Осталась механическая.
— Говорит адмирал флота Тихомиров… Назовите себя… Они там что, издеваются?
— Тут должен быть обратный взрыватель, — сказал сам себе Мастиф. — Он должен срабатывать как самоуничтожитель…
— Что? — не поняли в трубке.
— Говорю, что если не можешь помочь, то не суйся! — рявкнул Мастиф.
— Кто говорит? Назовите себя…
— Эй, ты, адмирал, — проворчал Мастиф. — Пошел в жопу. Или нет… подключи мне пару спецов. Знаешь, что я сейчас делаю?
— Если вы сейчас же не передадите трубку кому-либо из офицеров, то я вас под трибунал…
— А что, идея, — проворчал Мастиф, оторвался от работы и подошел к боцману. Пнул неподвижно сидящего человека — но тот не пошевелился.
«Опять драться полезет» — с сожалением подумал Саша.
Но боцман уже не мог драться. Лицо под противогазом посинело и сморщилось, точно моряк собирался чихнуть, да так и не смог.
— Такого человека загубил, — мрачно сказал Александр.
— Немедленно… — ревела трубка.
— Пасть захлопни, — посоветовал Саша. — Нету здесь офицеров. Был один, здоровый такой, чуть челюсть мне на затылок не снес. Потом задушить хотел, и еще — застрелить. А я знал, что топливо ядовитое, противогаз ему надел, а шланг проело. Едкая, сволочь… Задохнулся он…
— Какое топливо? — не понял адмирал.
— Говорит каперанг борта семнадцать Симонов. Что случилось с младшим лейтенантом Кузнецовым? У вас утечка ракетного топлива? Кто вы? Говорите…
— Я — Смирнов Александр Сергеевич. Ты уж, каперанг, извини… Радиста твоего я кокнул, и команду твою… и Кузнецова не уберег. Хороший был человек, могучий. А топливо по лодке разлилось — так это я топливные баки вскрыл, когда боеголовку вытаскивал…
— Боеголовку, — похоже, что на той, далекой трубке, начали понимать, что дело приняло далеко не детский поворот.
— Зачем вам боеголовка?
— Я ее сейчас взорву, если вы своих водолазов от борта не уберете, — рявкнул Мастиф и снова улыбнулся, представив, какой переполох поднялся на командном пункте.
Прошло минут пять, прежде чем кто-то смог сказать хоть что-то внятное.
— Вы не можете ее взорвать, — уверенно сказал уже четвертый голос.
— А вот и специалист, — удовлетворенно сказал Мастиф. — Слушай теперь меня. Я вскрыл основной корпус, вытащил одну боеголовку на палубу. Здоровая такая, это я уже потом догадался, что третья ступень от нее не отделяется. В общем, аккуратно отрезал ее от баков, потом вскрыл по шву. Электрику сразу оборвал — мне она ни к чему. Там аккумуляторов до черта, их тоже. С механикой почти разобрался. Тут стопора стояли, чтобы конуса друг в друга не пошли — их тоже срезал.