— Не ступай, ничего не бери, — предупредила Полина. — Если что-то возьмешь — отрубят руку. Но им это не страшно. Боятся надо только нам.
— Они регенерируют? — спросил Саша.
— Я не знаю, но им это не страшно, — повторила Полина. — Только больно, — добавила она.
Глава 7
Они шли так уже довольно долго, а коридоры не кончались, и было довольно страшно заглядывать в редкие двери. Саша никак не хотел попадать в ситуацию, подобную той, в «спортивном зале». Мимо проходили люди, или «не-люди», они почти не обращали внимания на парочку, крадущуюся вдоль стен. Саша ничего не мог с собой поделать. Хотелось идти широким шагом, посреди коридора, но тело само прижималось к стене, сгибалось в пояснице.
— Это жилой корпус, — сказал, наконец, Александр. — Есть только один путь.
— Обратно, — мрачно произнесла Полина.
Позади них послышался шорох, звук осыпающейся земли, мокрый треск разрываемого песка. Из стены вышел человек — полностью обнаженный, юноша, без впечатляющих мускулов, воплощенный в плоть и кровь Давид. Он с мягкой, почти виноватой улыбкой посмотрел на Сашу и Полину и шагнул — в противоположную стену, словно вошел в воду — в стороны взвилась пыль и каменная крошка.
— Симпатично, — пробурчал Саша, но не стал подходить к тому месту, где, как можно предположить, был потайной проход. Не было там ни проходов, ни ходов — это он знал точно, как пять пальцев на руке — монолитная каменная стена — ничего более.
К «спортзалу» они вышли быстро. Когда идешь вперед, в неизвестность, то кажется, что время едва тянется, и расстояния огромны. Если возвращаешься — то часы превращаются в минуты, а километры оборачиваются сотней шагов до ближайшего поворота.
— Никого нет, — сказала Полина.
Сейчас громадина зала была не освещена, в воздухе стоял приятный запах пота и металла. Оставалось совсем немного. Они почти бежали, и с трудом заставили себя успокоиться.
— Хищники всегда реагируют на тех, кто убегает, — сказала Полина.
— Сытые — нет, — отозвался Саша.
— Они очень голодные, — прошептала Полина.
— Очень, — еще тише подтвердил Саша.
Никто не тронул их снаряжения. Полина достала из тощего рюкзака «костыли» — стальные колья, очень похожие на зубья бороны, только длинней, в мелких зубчиках, и с кольцами на конце.
— Всего восемь, — сказала она виновато. — Придется выдирать. Иван специально подготовил. Они у него — «полушлямбурные», легко можно вытащить, если знать, где дергать. Альпеншток у нас один. Страховку повяжем. Вот черт!
— Что? — спросил Саша, чувствуя, что майка взмокла под рубахой.
— У тебя «кошек» нет…
— А у тебя есть?
— У меня шипы на ботинки накручиваются.
— Вот гадство, — пробормотал Саша, но с облегчением, потому что думал о проблеме посерьезней. Потом спохватился:
— Слушай, Полина, а чего мы вообще сюда полезли? Какого, спрашивается хрена? Разжижение мозгов?
Полина сунула ему в руки жестяную банку, уже вскрытую, почему-то теплую. Подала ложку.
— Я торопилась. Думала — не успеем. Это я попросила убить Фадея.
Александр поперхнулся:
— Ты? Зачем? И как?
— По-своему, конечно, попросила. Но он умер не потому, что Федорыч решил его убить. И решала не я. Помнишь, он говорил, будто его кто под руку толкнул? Я ведь знала, с самого начала знала, только не говорила ничего, — Полина замолчала.
— Ну, — подбодрил ее Саша.
— Чего — «ну»? Баранки гну. Знала я, что их убьют. Понимала, только не видела — кто и как… На тебя даже думала… Ты же как пес, только сам не понимаешь…
— Ну, спасибо, — понарошку обиделся Саша. Сравнение с псом ему понравилось. Всегда любил собак. А вот то, что она думала… Да как он может убить человека?
— Ты же пробовал, только не получилось, — сказала Полина, будто читала мысли. А может, и вправду читала? Чувствуешь себя недоношенным уродцем…
— Кого я «пробовал»? — спросил Саша почти агрессивно.
— Ну, учитель твой, Полеслав, кажется. Он ведь тебя учил убивать. И еще… — Полина чуть запнулась, — …добивать. Хотел, чтобы ты показал, на что способен…
— И на что я способен?
— Ты? — Полина не торопилась, словно разглядывала Сашу в темноте. Он почему то совершенно ясно понял, что женщина отлично его видит. Может быть, она даже видит через одежду. От последней мысли стало жарко. Видит или нет?
— Ты был собакой. Давно, очень, — сказала Полина таким голосом, что Сашу из жара бросило в холод. — Есть такая порода собак. Очень древняя. С ней охотились на слонов, львов, носорогов. Знаешь, что в саванне слону уступают дорогу все? Эти собаки тоже уступали. Пока хозяин не говорил «Фас!»… Ты не дваждырожденный, ты преданный и ласковый, неприхотлив и сообразителен, горд, доволен собой и своей семьей. Но стоит хозяину сказать… Даже не сказать. Кто-то может просто толкнуть хозяина… Мастиф не остановится, и не уступит…