Масяня
Мы склонились над открытым капотом. Из нас троих, я, как истинный гуманитарий, без полной уверенности, мог показать, ткнув пальцем, где двигатель. Санёк, муж моей сестры, сведущ был значительно лучше. Мы терпеливо ждали, когда моторист Михалыч выдаст своё авторитетное мнение на вопрос «И чего ж оно так троит-то?», когда к нам присоединился четвертый, весьма забавный персонаж. На крыло запрыгнула кошка. Она примостилась поудобнее и с умной мордой, не менее умной, чем у меня, стала рассматривать подкапотное содержимое Санькиного «субарика».
- Глянь, а рожа-то, как будто разбирается, - хохотнул Михалыч.
- Да кто их знает, что у них там в головах, - философски изрёк я.
Санёк стал закрывать капот, но кошка прошлась по крылу и уселась прямо перед ним пристально глядя в лицо.
- Брысь! – хотел согнать её Михалыч.
- Не надо, вишь, она беременная, - Санёк погладил кошку по голове.
- Так она у тебя тут ещё и спать ляжет, а ты ждать будешь.
Кошка привстала на задние лапы с намерением поточить когти о рукав Сашкиной куртки, но вместо этого запрыгнула ему на плечо. Попытки снять или согнать её оттуда ничем не увенчались.
- Дай Бог, чтоб не бешеная была. А ты вези её, Санёк, вези домой. Вот Настёна обрадуется! - похохатывал Михалыч.
Пришлось нам ехать с кошкой. Причём даже в машине она не пожелала покинуть широкого Сашкиного плеча. Реакцию Настёны предсказать никто не мог. Характер у сестрицы моей – войском командовать. Когда мы вошли в дом, она хлопотала на кухне и не сразу отреагировала. Мы, два бугая, один из которых с кошкой на плече, стояли молча, как провинившиеся школьники. Настя оглянулась:
- Мама дарагая! Ну прям капитан Флинт! Она у тебя «Пиастры!» не кричит?
- Не знаю. До сих пор молчала, - оправдывался зять.
- Слышь, кошка капитана Флинта, ты есть хочешь? Кис-кис! Пошли покормлю!
Кошке досталась сырая куриная голова и молоко.
- Надо ж ей имя придумать, если ты её оставишь, Насть, - предложил я.
- А куда её деть прикажешь, беременную?!
- Нарожает тебе…
- Масяня, - голос сестры вывел меня из задумчивости.
- Что…
- Масяня, говорю. Звать её так будем. Премудрая, как Масяня.
Наутро Настя притащила из магазина большую картонную коробку, вырезала в боковой части отверстие, засунула внутрь старое полотенце и пристроила в уголке у прихожей.
- Рожать будешь здесь! – обратилась она к кошке. Та, словно понимая, о чем речь, влезла в предложенное помещение и видимо осталась довольна, судя по тому как усердно терлась о ноги хозяйки.
В ближайшую неделю Масяня навела полный порядок в доме и среди небольшого Настиного хозяйства. В первую очередь моя племяшка научилась убирать свои заколки и резиночки для волос. Как только они попадались Масяне на глаза, тут же превращались в игрушки, которые она сначала гоняла дому, а потом могла запулить куда угодно. Резиночки находили даже на грядках. Когда Масянино внимание привлекли Сашкины носки у дивана, он сразу согласился:
- Всё-всё, Масяня! Я всё понял, - и отнёс их в корзину для белья.
Дня три понадобилось беременной кошке, чтобы отучить Настиного кобеля носиться по грядкам. Зимой сестрица подобрала того, от роду не больше месяца, брошенного у магазина. Из-за тонкого длинного хвоста, похожего на крысиный, щенок получил имя Шнурок. Сейчас, крупная полугодовалая дворняга хоть и исправно выполняла роль звонка, любила носиться по Настиному огородику, стоило только ему проникнуть туда. Сначала Масяня, застав Шнурка на грядках, просто бросалась на него как мегера и наблюдала каким путём он покинет грядки. В первый же день она обнаружила все пути проникновения пса в и через заборчик. Потом, пару дней, расположившись в тени под кустами сирени или жасмина, ждала, когда Шнурок предпримет попытку пролезть и выскакивала перед ним как чёрт из табакерки. Настя, наблюдая за процессом воспитания с крыльца, обращалась к кошке:
- Масяня! Не переусердствуй! Он у тебя так недержанием мочи страдать начнет!
Занимаясь воспитанием кобеля, Масяня познакомилась и с котом по кличке Кирпич. Почему Кирпич? Настя говорила, что у него с детства морда кирпича просит. Этот гулёна был обожаем всеми кошками в их районе и потому домой приходил пару раз в неделю отоспаться на детской кровати. Шнурок выражал дикий восторг по поводу прихода Кирпича, бежал навстречу, хватал кота за шиворот зубами и волок через Настины грядки к дому. Кирпич же, не проявляя никаких эмоций, спокойно позволял транспортировать себя таким способом до крыльца. В детскую комнату Масяня Кирпича даже не запустила. Пару секунд его морда выражала удивление. Потом он просто развернулся и пошёл спать на веранду, расположившись в старом кресле.