- Ну же, Володька, у нас нет времени. Давай, запрыгивай.
Пахомов неохотно забрался в машину. Отец устроился на переднем сиденье, назвал адрес и зачем-то уточнил:
- Там ещё ларёк "Союзпечать".
Водитель нажал на газ. Машина выехала на шоссе и помчалась по главной улице. Промелькнула прозрачная коробка магазина-"стекляшки", похожая на кают-компанию звездолёта, пропыхтел мимо кирпичный чемодан ДК "Геолог", остались позади недостроенная трёхэтажка на перекрёстке и школа. Володька провожал глазами до боли знакомые ему пейзажи, чувствуя себя как во сне. Потом вдруг спохватился:
- А чем я зубы буду чистить?
- Не переживай, - откликнулся отец. - Я всё привезу.
- Когда?
- Сегодня и завтра. И одежду, и книжки твои.
- Значит, я там до завтра буду?
- Посмотрим.
Дорога до города заняла полчаса. Всё это время пассажиры не проронили ни слова. Володька, пребывая в прострации, безучастно взирал на проносящиеся за окном склоны сопок, покрытые сосняком и ельником. Ужасно хотелось ущипнуть себя, чтобы проснуться. Не верилось, что всё происходит наяву. Всего-то позавчера он шагал с родителями на первомайскую демонстрацию, а сегодня вдруг потерял мать и ехал в неизвестность. От горя кружилась голова.
- Вот здесь задержитесь, - сказал отец, когда они въехали в город. Справа вдоль дороги тянулся бетонный забор, слева - череда многоэтажек. Отец показал на металлические ворота, делившие забор на две части. К воротам притулилась проходная с деревянными ступеньками.
- У ворот не могу, там знак, - сказал таксист.
- Тогда остановитесь, где можете.
Они проехали ещё метров сто, и машина затормозила на обочине. Забор здесь кончался, дальше шёл пустырь, за которым виднелись гаражи. Отец сказал Володьке:
- Подожди меня. Я сейчас.
Он выскочил из машины и побежал к воротам. Таксист закурил, пуская дым в открытое окно. Мимо проносились машины, вдалеке работал кран, со стороны гаражей лаяла собака.
- Можно, я стекло опущу? Жарко, - попросил Пахомов.
- Опускай, - безразлично ответил таксист.
Отец вернулся минут через пятнадцать. Сел на переднее сиденье и обернулся к Володьке.
- Не скучал?
- Есть хочу.
- Ты ж завтракал недавно.
Володька пожал плечами.
- Хм, задал ты мне задачку, - почесал отец щёку. - Ладно, что-нибудь придумаем. - Он посмотрел на таксиста. - Нужен проспект Мира, пятнадцать.
Водитель кивнул и снова завёл машину.
Через пять минут они подкатили к сине-белой шестнадцатиэтажке. Во дворе было пустынно, лишь возле открытой двери трансформаторной будки копались двое рабочих. За будкой виднелся жидкий палисадник с протоптанными тропинками. По одной из них шла молодая мамаша и волокла за руку маленькую девочку. Девочка упиралась и ныла.
Отец обернулся к Володьке.
- Приехали.
Он был неестественно весел, всё время улыбался. Пахомова это ввергало в тихую ярость.
Отец расплатился с таксистом и вылез из машины. Володька нехотя проследовал за ним. Они вошли в подъезд, поднялись на лифте на десятый этаж.
- Здесь живёт один хороший человек, - сказал отец, открывая ключом старую деревянную дверь. - Знакомый дяди Андрея. Сейчас он на работе, придёт вечером. Проходи и разувайся.
- Я есть хочу, - хмуро повторил Володька.
- Есть? Да... сейчас.
Отец ушёл на кухню, а Володька огляделся, вдыхая неприятный запах чужого жилья. Квартира была двухкомнатная, неопрятная: в большой комнате стояла видавшая виды тахта, рядом громоздился комод с замызганным зеркалом; в коридоре темнела обитая клеёнкой полка для обуви, в другой комнате на тумбочке лежала стопка пластинок, вдоль стен тянулись могучие древние шкафы с книгами и картонными коробками для магнитных лент, на телевизоре возвышался проигрыватель Вега 106 Стерео. Линолеум был покрыт коричневыми пятнами и чёрными полосами, будто по нему что-то двигали туда-сюда.
На кухне отец загремел посудой, открыл холодильник. Пахомов прошёл туда, сел на табурет. Отец обернулся.
- Сварю тебе пельмени. Ты ведь любишь пельмени?
- Люблю, - уныло откликнулся Володька.
- Ну и отлично. - Отец вытащил из-под раковины кастрюлю, налил в неё воды, поставил на электрическую конфорку. Усевшись на стул, спросил:
- Ну что, осмотрелся уже? Видал, сколько у него пластинок? Вечером даст тебе послушать. Сейчас нельзя.
Он начал болтать о чём-то, желая поднять сыну настроение, но Володька оставался угрюм.
- Зачем ты меня сюда привёз? - спросил он.
Отец нахмурился, засопел, глядя перед собой.
- Так надо, Володька. Не хочу, чтобы мать использовала тебя против меня.
- Как это?
- Вырастешь - поймёшь.
Володька поднялся с табуретки, подступил к окну. Долго смотрел на щетинистые хребты сопок на горизонте, потом глухо промолвил:
- Я хочу к маме.
Отец не ответил. Ссыпал пельмени в кастрюлю, помешал. Когда они сварились, положил в тарелку.
- Садись есть. Ты с чем любишь? Со сметаной? Вот тебе сметана. - Он бросил взгляд на часы. - А я побегу. Работа ждёт. Вечером навещу тебя. Не скучай.
Володька проводил его в коридор, посмотрел, как отец обувается.
- У дяди Артёма много книжек интересных, - улыбнулся отец на прощание. - Бери, не стесняйся.
Он закрыл дверь и повернул ключ с той стороны.
Володька прошаркал на кухню, уселся за стол, начал есть пельмени, не чувствуя вкуса. Поев, вымыл тарелку и принялся бесцельно бродить по квартире. Скучая, перебрал пластинки - там были сплошь иностранные певцы и Высоцкий. Потом Володька вспомнил, что отец запретил ему касаться пластинок, и пошёл рассматривать книжные полки.
Там его ждал сюрприз. Книжки у дяди Артёма и впрямь были на зависть: Жюль Верн, Беляев, Саббатини. Но главное (Володька не поверил своим глазам) - старые номера "Искателя". Они стояли в ряд, маня обложками, похожие на цветастые упаковки видеокассет, которые Пахомов видел у Карасёвых. Володька даже повеселел. Высунув язык, он открыл стеклянную дверцу и начал доставать один номер за другим, чувствуя себя девочкой Элли, попавшей в Волшебную страну. Это было удивительно! На какое-то время он даже выпал из реальности, упоённый свалившейся удачей. А картинки, картинки! Тут тебе и космонавты, и старинные корабли, и диковинные механизмы, и таинственные существа. Володька прямо опьянел. Часы до прихода хозяина пролетели незаметно.
Дядя Артём оказался суровым седовласым бородачом в очках. Выглаженный костюм смотрелся на нём как фрак на медведе: куда лучше ему подошли бы брезентовый плащ, свитер, штаны цвета хаки и рюкзак за плечами.
Войдя в прихожую, он с натужным сопением долго снимал обувь. Володька быстро отложил на кресло один из номеров "Искателя" и замер, сцепив ладони в замок. Надо было выйти и поздороваться, но он постеснялся. Дядя Артём вошёл в комнату и встал перед ним, уперев громадные ладони в бока.
- Ну привет, юноша!
- Здравствуйте, - тихо ответил Володька, пряча глаза.
- Я вижу, в книжках моих уже пошуровал? Что, интересные?
- Интересные.
Хозяин помолчал, разглядывая его, затем сказал:
- Подними глаза с пола. Не красная девица...
Володька вскинул взгляд, невольно вжав голову в плечи. Бородач прищурился.
- У меня ничего не трогать. Будешь безобразничать, в момент вылетишь отсюда. Понятно?
- Понятно, - одними губами произнёс Володька.
- И не прячь глаза! Не баба. Людям нужно в лицо смотреть. Тебе сколько лет?
- Десять.
- Как звать?