И все же, хоть Анна и разоткровенничалась со мной, я не решилась в этот вечер задать ей вопрос о том, что заставляет людей вокруг так дурно о ней отзываться. Потому что еще не время. Или потому, что в глубине души я догадываюсь, каким будет ответ.
7
Я рассказываю Веронике о том, что общаюсь с мачехой. Мне приходится, потому что я боюсь, что не зная о моем прикрытии, Вероника случайно выдаст мою тайную жизнь. Она не смеется, не язвит, только спрашивает:
— Ты правда думаешь, что она тебя любит?
— Слушай, любовь это слишком сильное слово.
— Ну, в смысле, она считает тебя своей семьей?
— Даже я пока что не считаю ее своей семьей.
— И правильно, — Вероника ухмыляется. — Помнишь всякие сказки о злой мачехе?
— Если ты про то, что о ней говорят…
— Дело не в этом, — перебивает подруга. — Везде говорят, что мачеха никогда не полюбит чужого ребенка как своего.
— Где везде?
— Ну, в пабликах женских в интернете у людей часто такая проблема. Типа, девушка встречается с парнем, а у него есть дети от предыдущих отношений, и она их ненавидит, и все в комментах пишут ей, что это нормально, ведь женщина может любить только своего ребенка.
— А на отчимов это распространяется?
— Нет, не знаю, — Вероника хмурится. — Кажется, от отчимов требуют, чтобы они приняли ребенка как своего.
— Как-то странно, тебе не кажется.
— Ну, мачеха это женщина, а у женщин материнский инстинкт…
— Это звучит тупо, — уже перебиваю я. — Наоборот, везде говорят, что из-за инстинкта женщина должна заботиться обо всех детях. И я уже не ребенок вообще-то.
— Ну хорошо, не кипятись.
— Ты прикроешь меня если что, или нет?
— Да! — с нажимом говорит Вероника. — Только в следующий раз придумай другое оправдание. А лучше вообще с ней пореже встречайся, чтобы потом не было больно от разочарования.
Я понимаю, что Вероника не понимает эту проблему, ее родители живут вместе, у них все в порядке. А людям из интернета верить в принципе не стоит, судя по большинству комментариев, там пишут в основном обиженные жизнью, которые в реальности ведут себя по-другому, а в сети выплескивают свою злобу. Но подруге все равно удалось поселить во мне зерно сомнения, которое уже взростало и раньше. Зачем Анне хорошо ко мне относиться и тратить на меня время?
— Эй! — Вероника выдергивает меня из тревоги.
— Что, прости?
— Я говорю, ты как-то сменила стиль. Макияж, все такая яркая. Это из-за твоего начальника, как его?
— Ян. Нет, то есть, не только из-за него. Просто хочу попробовать что-то новое, я же молодая, почему бы не экспериментировать. А что, тебе не нравится?
— Нет, наоборот, тебе очень идет такая одежда. И мейк классный. Ты удачно все подобрала, а вечно рассказываешь, что у тебя нет чувства стиля, и ты как бомж.
— Наверное, меня просто не научили стилю, — бурчу я.
Мне так и хочется сказать, что эти шмотки и косметику мне помогла выбрать Анна, чтобы посмотреть, поменяется ли мнение Вероники о ней, или о моем новом прикиде. Но я молчу, потому что боюсь, что резкие ответы подруги расстроят меня еще больше.
Папа тоже замечает мой внешний вид. Он знает, что мы с Анной ходили по магазинам, и его радуют не сколько изменения во мне, сколько то, что наконец-то растаял лед между мной и мачехой.
А вот маму я уверяю, что подобрала свой стиль по интернет-советам, и образам героев из сериалов. Частично это правда. Анна рассказала мне про свои любимые сериалы, «Отчаянные домохозяйки» и «Секс в большом городе». Я начала смотреть оба, и очень впечатлилась внешностью и поведением некоторых героинь. Впрочем, Анну я не упоминаю, и мама остается удовлетворена. Хотя на мой макияж и одежду она смотрит без особого одобрения, для нее это слишком ярко и вызывающе, она ничего не говорит, наверное потому, что я всегда была, так сказать, хорошей девочкой, и можно позволить мне небольшие вольности. Или потому, что я уже взрослая, о чем постоянно словно забываю.
Но я чувствую себя комфортно, и решаю, что это самое главное, а мое небольшое вранье пусть останется самым страшным моим проступком. В один из вечеров на работе, когда я услышала достаточно комплиментов от мачехи и от некоторых окружающих, я вдруг набираюсь смелости, решительно распрямляю плечи, поднимаю голову, и подхожу к Яну, которые возится с новым оборудованием.
— Тебе помочь? — говорю я, даже не запнувшись.
Он, который всегда мрачный и серьезный, много требующий от работников, слегка улыбается, больше из вежливости.