— А твои клиенты?
— За моими столиками никого, могу распаковать эти коробки, пока никто не пришел.
— Давай, спасибо.
Распаковка оборудования не сулит чего-то невероятно интересного, но я все же задаю пару вопросов о увлечениях и жизни, и Ян отвечает. Мы разговариваем целых семь минут, и он даже искренне улыбается, когда я рассказываю анекдот. Потом мои столики заполняет куча усталых туристов, и я иду принимать заказы.
Но в тот вечер я самая счастливая на свете. И перед сном я повторяю перед зеркалом:
— Ты красивая, интересная и умная. Не обращай внимания на всех, кто над тобой когда-то смеялся. Твоя жизнь только начинается. Ты еще раскроешься.
Я не знаю, сработает ли эта мантра, или Анна просто несет всякую дичь, а, может, она сама смеется надо мной. И все же от ее советов есть толк. Наверное, я должна прислушиваться к себе, к своим ощущениям по поводу всего, что происходит в моей жизни.
8
Близиться Новый год. Я усердно готовлюсь к сессии, и думаю о том, что моя жизнь за каких-то три месяца сильно поменялась. Теперь кроме встреч с отцом, раз в пару недель я вижусь с Анной. Мне приходится выкраивать на это время в плотном графике между работой и учебой, но эти встречи всегда улучшают мое настроение.
Я так и не разобралась в своем отношении к мачехе, и в ее отношении ко мне, так что делаю так, как привыкла всегда: плыву по течению, в надежде, что все разрешиться в худшую или лучшую сторону само собой.
Но советы Анны однозначно мне помогают, ведь мы с Яном стали чаще общаться, и даже один раз обедали вместе, правда, обсуждая рабочие вопросы в первую очередь. К тому же, на меня стали чаще обращать внимание в универе. Ну как чаще, пару раз пригласили на тусовки, что уже победа, ведь за два предыдущих курса никто меня никуда не звал.
В первый день рождественских каникул мы с Анной идем пить кофе в центре города. Я не люблю вылазить с ней в центр, потому что, как и во всех небольших городах, тут вечно толпа людей, все встречают своих знакомых, и я боюсь, что кто-то увидит нас вместе. Или узнает Анну как певицу, танцовщицу пол-дэнса, проститутку, и прочее, а мне будет неловко от этой сцены.
Однако, в этот раз я согласилась, потому что бесконечно увиливать от вылазок в светлое время дня в людные места невозможно. Я, правда, умудрялась увиливать от знакомства с Анной три года, но это другое. Вдруг Анна решит, что я вампир. Ну или поймет, что я ее стесняюсь.
— Чем собираешься заниматься на каникулах? — спрашивает мачеха, высыпая сахар в латте.
— Не знаю еще. Учиться, читать.
— А веселое празднование Нового года?
— Я праздную с мамой, ведь это семейный праздник. Ну и все мои друзья тоже празднуют с семьями, так что по-другому никак. А с мамой мы празднуем скромно, — я не упоминаю, что мы никак не празднуем.
Моя мама, как уже сказано, не фанат праздников и веселья. То есть, конечно, я совсем не хочу, чтобы было как в других семья, где все напиваются до неадекватного состояния, а потом страдают от похмелья утром. Но хочется чего-то интересного. С мамой мы просто едим, а потом она идет спать, как обычно, в десять вечера, хотя следующий день выходной и рано вставать не надо. А я иду к себе, смотреть сериалы и фильмы. Когда они еще жили с папой, было немного веселее, потому что папа зажигал со мной фейерверки и открывал шампанское.
Но Анне это знать не обязательно. Чтобы она не думала, что в чем-то лучше мамы.
— Мы с Сашей пригласим друзей к нам. Хочешь, тоже приходи.
— Да нет, не стоит. Не хочу оставлять маму, ей же будет грустно в праздник одной, — ей, конечно, будет грустно от того, что я провожу время с отцом, Новый год ее не интересует.
— Ну, если надумаешь, скажешь.
— Хорошо.
Я случайно роняю кусочек пирожного прямо в кофе. С трудом вылавливаю его, мы смеемся. Я рассказываю Анне, что страшно неловкая, и вечно боюсь упасть перед Яном. Да и перед другими людьми.
— Ты просто плохо управляешь своим телом. Это поправимо, — говорит Анна.
— Вряд ли, я такой родилась.
— Ты занималась спортом?
— Немного, волейболом в школе.
— Лучше было бы пойти на танцы или хотя бы йогу. Это очень помогает в координации движений.
— На это мне нужно найти время, и решиться.
— Хочешь, можешь ходить со мной в танцевальную студию.
Я не сдерживаюсь и делаю гримасу ужаса.
— На пол-дэнс?
— Да. А что тебя так пугает? — непонимающе спрашивает мачеха, будто это в норме вещей для всех, ходить на полуэротический танец.
— Ну, — я лихорадочно думаю, как объяснить все это, никого не обидев. — Просто это слишком откровенно. Для меня, — тут же добавляю.