Но проходит несколько дней, а предложение Анны не выходит у меня из головы. И в один момент я понимаю, что дело не в танцах. Я просто хочу проводить с Анной побольше времени, иметь какое-то общее увлечение, кроме книг и сериалов. Увлечение, которым мы сможем заниматься вместе, как мать и дочь.
Это осознание словно душит меня. У меня уже есть мама, я люблю ее. Мне не нужен никто другой. Ладно еще, если бы я была сиротой, не знавшей материнской любви. Но моя мама, хоть и своеобразная, всегда была со мной, она не била меня, не оскорбляла, лечила, когда я болела. Да, может в ней нет черт, которые мне нравятся в Анне, но это неважно. Я должна любить только ее.
Я еще даже ничего не сделала, а уже чувствую вину, будто я предательница. Поэтому срочно решаю провести побольше времени с мамой. Мы идем по магазинам, покупаем друг другу подарки на праздники, потом сидим в кафе. И мне хорошо, я даже не вспоминаю мачеху. И все же по пути домой понимаю, что Анна уже есть в моей жизни, и такими темпами может оставаться в ней и дальше. И как мне совместить этот факт с моей любовью к маме?
— Мам, — вдруг, почти против своей воли говорю я. — А если бы Анна была бы другой, и у меня с ней были бы хорошие отношения, чтобы ты думала об этом?
Мама с тревогой смотрит на меня:
— Почему ты об этом задумываешься?
— Просто, недавно передачу смотрела, там мачеха воспитывала детей от первого брака мужа, и его бывшая жена была не против.
— Ну, в нашей семье такое даже представить трудно, — хмыкает мама.
— Да, поэтому я придумала, что, если бы у нас тоже так было.
— Не было бы такого, — сухо отрезает мама. — Даже если бы Анна была бы святой монахиней, в жизни не обидевшей мухи.
Я думаю о том, что пора выяснить, кого же Анна так страшно обижала. Хватит прятаться от правды. Лучше узнать ее, пока не стало слишком поздно. Пока я не разрушила все.
— Но все же, как бы ты отнеслась, если бы я общалась с мачехой?
— Если бы ты была маленькой, я бы тебе просто запретила бы и все. Ну а если уже взрослой, как сейчас, то я не могу запирать тебя дома и отбирать телефон.
— И что бы ты сделала? — мое сердце почему-то замирает, словно сейчас я узнаю ответ на вопрос всей моей жизни.
— Я была бы обижена на тебя, очень сильно. Наверное, это была бы обида на всю мою оставшуюся жизнь, что мой ребенок так со мной поступил.
— Мам, я люблю тебя, — я говорю это с искренним жаром, хотя мне почему-то хочется плакать.
— Я знаю, — мама обнимает меня. — И я рада, что ты со мной так не поступишь. Вот у меня есть подруга, у нее дочка общается с мачехой, даже ездит отдыхать с отцом и с ней. И моя подруга спокойно к этому относится, даже радуется за эту идиллию. А я ее не понимаю. Как можно это простить, не обижаться. Это же почти предательство, ее муж ушел к этой девке, а ребенок с ней еще и общается.
— Но ведь папа просто ушел, Анну он нашел уже потом? — зачем-то уточняю я.
— Да, надеюсь, что все было так, иногда даже живя с мужчиной много лет, можешь его не знать на самом деле. Но что это меняет? Он захотел разойтись со мной, хотя я хорошая жена, и главное, приличная женщина, а потом женился на проститутке. Я не хочу делать тебе больно, он хороший отец, и ты имеешь право его любить, но все это свидетельствует о его не лучших сторонах характера, — говорит мама с легким презрением.
Я уже давно перестала выпытывать причины их развода. Еще пять лет назад, хоть я и была почти ребенком, мне было ясно, что бывают случаи, когда ничего страшного не происходит, просто люди не могут быть вместе. Папа просто попросил у меня прощения, и сказал, что он несчастлив рядом с мамой.
И все же мне кажется, что он уже тогда был знаком с Анной. Официально они встретились через год после развода, но какая-то сильно красивая у них была любовь, и слишком быстрая свадьба. Они вели себя так, словно знали друг друга давно. Я не спрашивала, но думаю, что отец и Анна даже если и закрутили только четыре года назад, знакомы были и до этого. В конце концов, все коренные жители этого города в основном знают друг друга хотя бы косвенно.
Мама тем временем уже перешла на другую тему, но я этому рада. Все, что мне было нужно знать, я выяснила, и теперь остается только понять, что с этим делать.
10
После разговора с матерью все праздники я провожу то ли в возбуждении, то ли в унынии. Одна часть меня говорит, что мама права, я должна немедленно все это прекратить, пока не стало поздно. В этом нет никакого смысла. Анна — мачеха. Все мачехи одинаковы. Они злые, лицемерные, не умеющие любить чужих детей. Они в проигрыше по сравнению с родными матерями, и потому делают все хорошее не из искренности, а чтобы еще больше разрушить и так уже разбитую, зачастую ими самим, семью. При этом в других сферах они могут прекрасными людьми. Как в них это умещается? А может, сказки про злых мачех — это просто выдумки, а реальная жизнь намного сложнее и разнообразнее? Что, если я не дам шанс Анне стать той самой нестереотипной мачехой? Не дам шанс самой себе узнать, что все не так однозначно в человеческих отношениях?