А если нет? Тогда я проиграю. И хорошо, если мама не будет знать обо всем, что я натворила. А иначе нам жить с этой болью. И если мне будет больно от собственной глупости, то ей от того, кем оказалась ее дочь, которую она растила, давала ей все, что могла, сидела у ее кровати, когда та горела от температуры, не спала ночами. В моей памяти всплывают эти картинки, когда моя мама была не библиотекарем, рассказывающим за обедом, как правильно жить, что нужно учиться и не думать ни о чем другом, что плакать из-за кинувшей тебя подружки — это расстраиваться ни о чем, что играть в детском саду в поцелуи — это ужас, не дай Бог еще во что худшее потом сыграем, что курящие и пробующие алкоголь девочки очень плохие, и их нужно обходить десятой дорогой. Да, моя мама была разной матерью, даже если мне чего-то от нее не хватило, она не делала мне зла. А вот что мне сделает Анна, это еще вопрос.
Я понимаю, что вот-вот сойду с ума от этих мыслей, и решаю с кем-то поговорить. С папой. Хотя бы что-то прояснить. С Вероникой я не обсуждала мачех и падчериц с тех пор, как попросила ее прикрыть меня в тот раз. Уже тогда я поняла, что ей меня не понять, да и вряд ли она обрадуется, узнав, что я продолжаю использовать наши с ней прогулки как ложь для моих встреч с Анной.
Мы с папой ужинаем в китайском ресторане. Я молчу, потому что боюсь, что выплесну на него весь поток моих мыслей.
— Милена, у тебя что-то случилось? — наконец спрашивает он, поняв, что со мной что-то не так.
— Нет. Да. Я не знаю, — признаюсь я.
— Я могу чем-то помочь? Тебе кто-то обидел? — допытывается он.
— Пап, — я понимаю на него взгляд и глубоко вдыхаю. — Ты ведь знал Анну задолго до ваших отношений, правда?
— Да, — отец вздыхает. — Но между нами ничего не было. Я никогда не изменял твоей маме.
— Откуда ты ее знал?
— Мы вместе учились в школе. Были немного влюблены друг в друга, но знаешь, эта первая любовь, всем страшно сделать первый шаг, — папа улыбается, и я понимаю, что, может он и любил мою маму, но Анну он тоже любит по-настоящему.
— И что было дальше?
— Ничего особенного. Закончили школу, пути у всех разошлись. Мы немного переписывались, потом у меня появилась семья, она занималась своей карьерой. Иногда виделись на встречах одноклассников и общих друзей. Ну а потом я развелся, и как-то мы случайно встретились, и поняли, что это, наверное, наш новый шанс быть вместе.
— Типа это была судьба, еще в школе, а вы этого не поняли?
— Наверное, но все дается нам в жизни для чего-то. Я был счастлив и с твоей мамой, когда-то. И главное, у меня есть дочь. Всему своей время, и тогда просто был не тот момент для нас с Анной.
Я вдруг начинаю думать о Яне. Вдруг моя первая любовь — это тоже моя судьба? Нужно что-то активно делать, или наоборот, если судьба, то и само как-то сложится, как и у папы с Анной?
— А почему ты спрашиваешь? — окликает меня отец. — Мама тебе что-то наговорила? Или Анна?
— Нет. Папа, ну я же уже не ребенок, мне тоже хочется знать такие вещи.
— Да, ты права. Ты имеешь право знать.
— Пап, — я наконец подхожу к самому главному. — Но если ты знал Анну много лет, то какая она на самом деле?
— Что ты имеешь ввиду? — хмуриться отец. — Она же тебя никогда не обижала. Или я чего-то не знаю?
— Вот, в этом дело. Она вполне себе клевая, по крайней мере мне так кажется, откуда все эти слухи о ней, как о… легкомысленной, — я не решаюсь сказать более четкое определение.
— Она публичный человек, а люди всегда о таких сплетничают. В молодости она была действительно довольно ветреной, со своеобразным поведением. Но она никогда не делала ничего страшного или плохого. Просто Анна такая, какая есть.
— Но…
— Милена, люди-сплетники всегда помнят только негативное. Замечают только негативное. Во всем находят, что осудить, даже если сами совершают похожие поступки. Анна имеет право жить как она хочет, выкладывать в соцсети, что хочет, одеваться, как хочет. Это все оболочка, а я знаю ее настоящую, мы счастливы, и для меня это главное, — отец говорит четко, бескомпромиссно, и я понимаю, что он уверен в своей позиции.
А это значит, что, либо я права, раз чувствую как он, либо мы оба идиоты, обманутые Анной. Что же, по крайней мере я не останусь одна у разбитого корыта.