Какое-то время мы молчим. Я смотрю в пол, обдумывая все услышанное.
— То есть тебя волнует, чтобы я о тебе хорошо думала, ну и все такое, — наконец нарушаю я тишину.
— Конечно, я же мачеха, — слегка улыбается Анна. Я не отвечаю на ее улыбку, и она говорит: — Я серьезно. Мне очень ценно, что ты хочешь проводить со мной время, и я очень рада, что мы объединились, и больше не прячемся друг от друга. Знаешь, я не уверена, но могу попробовать что-то поменять. Например, одеваться скромнее, или не постить фотографии…
— Ты правда могла бы сделать это ради меня?
— Конечно, как минимум попытаться сократить...
— Не надо, — перебиваю я ее. — Ты это ты, если ты принимаешь меня такой, какая я есть, то и я тоже принимаю тебя. В конце концов это и называется быть семьей, родственниками, и тому подобное, — заканчиваю я свой каламбур.
— Спасибо.
— Да не за что, — отмахиваюсь я. — Прости за все, что я устроила, и ты пропустила занятие из-за меня.
— Все в порядке, не переживай, — она слегка толкает меня в плечо. — Ну что, мы помирились?
— Да ты и не ссорилась, это все я… — я снова превращаюсь в нормального взрослого человека, и мне становится страшно неудобно за мои истерики. — Если ты думаешь, что мне не стыдно, потому что я падчерица, и обязана проверять тебя на прочность, то мне стыдно, честно.
— Да все нормально. Знаешь, в следующий раз, если тебя что-то беспокоит, скажи мне об этом сразу, ладно? И мы попытаемся найти решение вместе.
На этот раз я улыбаюсь ей в ответ.
— Но твои однокурсницы по танцам точно подумали черти что, — я рассказываю Анне про девушек, увидевших нас через дверной проем.
— Не парься, я придумаю какую-то легенду. И, конечно, прежде чем ввести ее в оборот, утвержу с тобой, — весело говорит мачеха. — Хочешь, подберем для тебя другой вид танцев? Я знаю еще пару студий в городе.
— Нет, я пойду с тобой в следующий раз, — мне импонирует то, как Анна плюет на чужое мнение, и я решаю тоже попытаться не думать о том, что скажут люди на каждый мой шаг. Может, годам к сорока пяти научусь этому и стану Анной, уверенной и независимой.
Уже когда мы выходим из здания, я осознаю, что буквально только что захотела быть похожей на мачеху. Не на маму. Не на кого-то другого, а на свою ужасную мачеху. Она не просто мне нравится, не просто привлекают какие-то отдельные составляющие ее образа, я хочу быть похожей на нее. Куда же я качусь? Что со мной будет дальше?
12
Я таки пересилила себя и стала ходить на танцы с Анной. Оказалось, что крутиться вокруг пилона довольно весело, да и уверенности в себе и правда прибавляет: после того, что я выделывала на шесте на глазах у других учениц, общение с людьми уже не кажется такой сложной задачей. На проверку, все подружки мачехи по пол-дэнсу оказались вполне нормальными людьми, и я даже стала надеяться обзавестись новыми знакомствами, что в жизни точно не помешает.
Тем временем сессия прошла как ураган, но я смогла выстоять, да и Вероника тоже. После нескольких недель бесконечной зубрежки мы решили оторваться по полной, насколько нам подходило это выражение, конечно. То есть сходить в кино, а потом беситься у меня дома.
Когда я уже подходила к кинотеатру, мне позвонила Анна. Я взяла трубку, помахав Веронике, и знаком попросив подождать пару минут.
— Алло, привет!
— Привет! Как ты? — судя по звукам, Анна ехала в машине, поставив телефон на громкую связь.
— Нормально, иду с подругой какой-то новый ужастик смотреть.
— О, класс, я была на прошлой неделе, сейчас в кино неплохой репертуар. Слушай, не хочу тебя отвлекать, но у меня есть предложение.
— Какое? — я слегка напряглась, потому что предложения мачехи всегда были классными, но постоянно бросали мне вызов и требовали какого-то преодоления.
— Твой папа уезжает в другой город в пятницу, вернется только в конце выходных.
— Да, я знаю, мы с ним виделись вчера, он мне говорил. Что-то по его бизнесу.